Приветствую тебя, мой читатель!

Если тебе (Вам) понравились мои тексты, заказывай (-те) что-нибудь для себя!
Жду писем: kuliginavera@gmail.com
Сейчас занимаюсь проектом чудо-радио.рф

четверг, 12 июля 2018 г.

ПРИКЛЮЧЕНИЯ МАМЫ АПЕЛЬСИНКИ В ЗАГОРОДНОМ ЛАГЕРЕ История шестая. СВОБОДА




День выдался прекрасным. Что удивительно - за неделю мы уже обвыклись с дождём и почти с ним подружились. Мокрые волосы, хлюпающая обувь, непросыхаемая одежда стали уже привычными. И тут – ясное небо! И даже солнце!!

Апельсинка нацепила шорты и умчалась в отряд. В столовке встретимся – скоро завтрак.

Сегодня праздник! День семьи. Линейка по случаю хорошей погоды на улице, после неё дети и взрослые играют в игру – найди свою половинку. Бумажные сердца разрезаны пополам. Сто пятьдесят человек бродят по поляне в поисках  второго кусочка пазла. Вероятность невелика – всё, как в жизни. Махнула рукой и ушла к себе. Подглядывать через окно.

С обеда началась «борьба за чистоту». Душ для персонала – единственный источник чистоты на весь лагерь – засорился. Это мне сообщил начальник смены. Строгим голосом сообщил. И добавил:

- Я видел, как Вы ходили туда по несколько раз на дню!

Фуххх, на этот раз я не при делах – в поломке не участвовала – была дома на выходном. Но где теперь мыться? Мне и дочке?

Я дважды бегала за Апельсинкой в отряд и пыталась попасть в гигиеническую комнату. Других вариантов помывки не было. Как выяснилось, баня топилась через день. Жаль, что выяснилось это только спустя неделю от начала смены. А то бы – Эх, поддай парку! Ещё выяснилось, что где-то у медика есть «гигиеническая комната». Туда ходили блюдящие чистоту девушки из старшего отряда. И тоже – перебежками и под строгим секретом. Почему то…

Как разведчица я тщательно прятала полотенце и сменное бельё подмышку. Теперь, когда я знала, что за мной следят, считая количество моих подходов к воде, слушать замечания снова и снова не хотелось. А Апельсинка, как назло, не зная моей «боевой задачи» – пройти незамеченной – трещала без умолку.

- Тссс, - одёргивала я её грубым голосом и испытывала перед ребёнком чувство вины…

Увы, помыться так и не вышло – комната гигиены была закрыта оба раза. Попробовать к отбою? Я настроилась на разведку «номер три». Уложить ребёнка без подмывания… да и сама - это в моей голове не укладывалось.

Ой, а стирка! В восемь планёрка, нужно успеть. Наспех пополоскав Апельсинки штанишки и футболки в одном из советских умывальников – тазы, опять же, в бане и через день (хотя, на самом деле, спустя неделю от начала смены – ой, повторяюсь), я потащила их в комнату. До бельевой верёвки у дальних корпусов добежать уже не успевала.

Планёрка. В восемь ноль-ноль ежедневно для педсостава. Я на ней – как у собаки пятая нога. Информация в основном для воспитателей, я веду только кружок. Во второй день я про планёрку вообще забыла, потом извинялась перед старшим воспитателем. Как объяснить людям, что у меня странно устроен мозг – запоминает информацию выборочно. На свой выбор, естественно. К счастью, с третьего раза я больше не забывала.

Так вот. Планёрка. В первый раз с директором лагеря. Вернее, - с директоршей. Той, что по отъезду грозила: «Не спорьте со мной!». Сегодня она приехала из города. Улыбается женщина, иногда шутит. Открытая. Приятно!

Начинают с «наших вопросов».

- Одевайте детей по погоде! – в который раз парирует начальник смены, - Как это – в солнце, а дети в резиновых сапогах? Да ещё весь день!?

Начальница шутит:

- А у нас и некоторые воспитатели – в сапогах, – и кивает на Олега Сергеевича.
Да, верно, погода нестабильная, никто не успевает уследить за солнцем. Поэтому – в сапогах надёжнее. Но воспитателей всё равно ругают. Регулярно. Они в ответ оправдываются или молчат. И так – каждый день. Наверное, у них уже иммунитет.

Потом - вопрос деликатный. Некто из детишек уделал туалет экскрементами. В странном месте – на кафеле. Я имела неосторожность хихикнуть.

- Ничего смешного! – дуэтом одёрнули меня начальник с начальницей. Смены и лагеря.

- Простите, ради Бога, - извинилась я внутренне.

Позже стало ясно, в чём причина их строгости. С уборщицей случилась истерика. Она думала – шишки – бросилась убирать. К счастью, в перчатках. Коллективно сочувствуем женщине.

И опять воспитателям:

- Это ваша работа – воспитывать детей так, чтобы ходили куда надо. Не умеете воспитывать – убирайте сами! – заключает директорша.

Воспитатели молчат. Думают. Размышляю, а, правда, - кто должен воспитывать – куда надо ходить? Туалет, кстати, мальчуковый, взрослого отряда. Выносят вердикт – дети это сделали специально – досадить взрослым. Дети, что же вы??!!
Переходим к другим вопросам.

- Я по Вашу душу приехала, - смотрит Начальница на меня, - У меня докладные. И ни в одном количестве на Вас!

Я мгновенно покрываюсь пятнами. С детства не выношу стукачей и тихушников! ДокладнЫЕ – это интересно!

Оказывается, я злостная преступница. И дочь моя – преступница. Я забираю её не спросясь в тихий час, воспитатели, с ног сбиваясь, ищут девочку, а она приходит, во-первых, нескоро, во-вторых, срывает всем тихий час, прыгая по кроватям. Всех будит. Кошмар!

Воспитательница Апельсинкиного отряда сидит рядом – я обращаюсь к ней:
- Как же так? Я же предупреждала тебя, когда забирала…

Начальница мгновенно одёргивает:

- Между собой потом разберётесь!

Как же потом? И как же – между собой, если сказано при всех?! Я недоумеваю и пытаюсь понять, где собака зарыта? А зарыта она – всё в том же «вопросе чистоты»!!! Брать ребёнка для общения – нельзя – пишите заявление и гуляйте! 
Мыть ребёнка – нельзя – а то все захотят! Ребёнок должен быть в отряде – где Вы видели, что родители общаются с собственными детьми?! Это в ответ на мои робкие замечания, что дети у воспитателей при отряде, и они могут видеться.
Я недоумеваю от количества «Нельзя», но особенно от качества! Сижу, перевариваю.

А пока обсуждают душ для персонала. Тот самый, что засорился. Что в нём накидали прокладок, насвинячили. Что душ посещают и мужчины – а вы всё «это» оставляете после себя. Вспоминаю свои трусики, которые я забыла в первый же раз. Может, опять намекают на них? Внутренне удивляюсь – если «это» мужчины увидят в душе, они, видимо, упадут в обморок, а обсуждать «это» на планёрке с мужчинами же – все выносят стойко.


- Вопросы ещё есть ко мне? – тем временем резюмирует директриса.

- Есть, - говорю я, - Где мыть ребёнка каждый день?

И снова – по кругу. Что каждый день – нигде. Через день – в бане. Что «гигиеническая комната» только на случай «критических дней» у девочек.

- У меня тоже девочка, - заявляю я.

- Ну и что!? – слышу удивительный ответ.

Ну, тогда я не знаю, чем крыть. Цивилизованного разговора не получается. И представляю себе, как до конца смены я продолжаю выполнять операцию «помойся, во что бы то ни стало и не будь застуканным», потому что знаю, что медсестра, если будет на месте, обязательно пустит. Она то пустит, а начальник смены – сечёт! Но, честно говоря, ничего из этого меня не радует. Совсем. Эти мысли пролетают у меня в голове одной секундой. А директриса снова открывает рот, чтобы сказать:

- Если кого что-то не устраивает, - пожалуйста, мы не держим!

- Хорошо, - говорю я, - Вы меня увезёте или мне самой? – спрашиваю я и представляю.

Я на велосипеде волоку всю ручную поклажу (а это большая сумка, несколько маленьких и штатив для фотоаппарата) и дочь. Двадцать семь километров по трассе. И ужасаюсь!

- Сегодня – нет, завтра! – отвечает директриса.

Я снова говорю «Хорошо», поднимаюсь и ухожу. Позже вспоминаю, что не сказала присутствующим «Прошу прощения» и досадую на рассеянность. Отправляюсь к себе.

Только бы Апельсинка не расстроилась. Как сделать всё быстро? Без истерик, без любопытных глаз, без разговоров? Вхожу в комнату и включаю соображалку. Я ни за что не останусь здесь до утра!

Оля! Если она не уехала из города, наверное, поможет! И хватаю телефон. Всего двадцать семь километров! На машине – 15 минут. Да, она дома, какое облегчение! Приедет.

Наспех собираю вещи. Хорошо, что постирушки не успела отнести к дальним корпусам – запихиваю мокрые вещи в дополнительный пакет. Испытываю облегчение. Голова трезвая. Уже завтра – я понимаю – начнутся трудности: прямо сейчас я безработная, доходов и вариантов приработка нет. Значит, - нужно думать, уже завтра. Но! Свобода – превыше всего! Свобода выбора, верность себе и умение отстоять своё мнение. В голову лезут ещё и другие «социалистические лозунги» - отгоняю. Давай без пафоса, дорогуша. Поближе к жизни. Главное, - как бы слинять, чтоб дети не видели? Чтоб без проводов и громких слов прощания. Не хочу травмировать детскую психику. И свою.

Забегаю в домик, где дочкин отряд, спешно собираю её вещи. Апельсинка не очень понимает, пытается выспросить. Молчу как Штирлиц. Признаюсь только, что тётя Оля приехала – девочка рада. Ну и славно.

Мимо туда-сюда ходит женщина «Что за жизнь такая» - Апельсинкина воспитательница. Чувствую, что одна из докладных – её рук дело. Догадываюсь, что о моём отъезде она тоже знает. Не знаю, как вести себя при ней. Сначала думаю, что скажу, что знаю про докладные, потом – передумываю. Зачем? Женщина сделала, как считает нужным, правильным, не виню её. Ухожу со спокойным сердцем.

Снова – в своих апартаментах. Вещи - собраны. Ничего не хочу оставлять после себя, сбегаю по интеллигентному. Снимаю постельное белье – и к «самой старшей начальнице», завхозу, - другими словами. Вежливо и с улыбкой сдаю грязные тряпочки. Проверяет и пересчитывает. Отлично – ничего не должна! А дело уже к позднему вечеру. Когда ж доберёмся? Звонит Оля – ура, уже здесь!

- Оля, мы сейчас!!!

Последний заход в столовую – дочь лопает второй ужин. Придётся забирать при всех. Стараюсь быть незаметной. Прошу дочь предупредить своих об уходе и устремляюсь к выходу. И тут ко мне бросаются две воспитательницы. Теряюсь, куда бы скрыться…??

Как и опасалась... Начинаются уговоры. Искренние и трогательные. Слушаю. Всё понимаю. Жалею девчонок, что зря тратят энергию.

- Ты возьми один день выходной, подумай – и возвращайся, - говорит одна.

- Будь выше этого, доведи дело до конца, к тебе дети привыкли, как они без тебя? – перебивает другая.

Детскую психологию хорошо знаю – быстро привыкли, быстро отвыкнут, поэтому от этого аргумента не убеждаюсь. И понимаю, что нет таких аргументов, которые бы меня заставили сейчас остаться. Кажется, я готова была к этому отъезду с первого дня. Интуиция?

- Девочки, я всё понимаю, но – нет! Как вам объяснить? У меня мозг устроен иначе… у меня цели другие… мне некомфортно всё это…

На секунду я представляю, что осталась. И представляю ежедневные замечания, оговаривания и слежку – нет! Я не готова засорять свой астрал эмоциональным мусором. Но как я это объясню? Просто, если есть возможность избежать пребывания в негативе – я предпочитаю избежать.

Первая воспитательница говорит что-то ещё. Кажется, про то, что все люди разные. Вернее, не кажется – так и есть. Но я не хочу быть жертвой и не хочу жалости, я улыбаюсь и пячусь к дверям. И тогда говорит вторая:

- Мне в первый или второй день сказали написать докладную. Я до сих пор себя чувствую неловко….

В моей голове щелкает и я на мгновение удивляюсь. И... ещё больше убеждаюсь в правильности своего выбора. И вспоминаю Сапкоса  из «Сахарного ребёнка».
- Кто вожатую слушает, а у кого своя голова есть …

- Я прощаю тебя, - глажу руку Тане (её зовут Таня). И понимаю, что говорю пафосные вещи.

Мне становится стыдно и не по себе. Что я тут устроила?! Не хватало, чтобы людей мучило чувство вины после меня. Нет, я не останусь. Лучше уеду. Не хочу больше никак разговоров. И признаний. Лучше – неведение.

- Ты, как только ушла, Игорь Владимирович первый же сказал: «Это не дело, что педагог уезжает!» - продолжают первая (Лена) скороговоркой.

- Да-да, директорша как ушла, мы так до конца всё и обсуждали, что тебе нельзя уезжать, - добавляет Таня.

Значит, при директорше не обсуждали, щелкает у меня в голове повторно. Побоялись. Надо срочно делать ноги!

- Спасибо, девочки, всего хорошего, - устремляюсь я к выходу.

В комнате - опять испытание. Девочка из соседнего номера – никогда не заглядывала, а тут …

- Ой, Вы уезжаете? Что-то случилось? Вы плакали?

- Ничего не случилось. Уежаю. Не плакала, - говорю я искренне и правдиво. И хватаюсь за сумки. Нужно всего лишь донести до ворот. Дальше – свобода! Девочка вызывается помочь. Славно!

Топаем по улице. Дети кричат в след, спрашивают – куда? Приходится отвечать. Прибавляю ходу. Спешу. Совсем не хочется показных зрелищ. Фухх, я за калиткой. И тут…

Позади кто-то вскрикивает – оборачиваюсь - стайка ребят несётся мне вслед с криками:

- Не уезжайте!

Ну вот, хотела незамеченной… Не вышло. Дети облепляют меня со всех сторон. Целый отряд. И просят остаться. Начинаю кукситься от слёз. И вновь выручает начальник смены. Со строгими глазками и руками в карманах он вырастает где-то сбоку и чего-то кричит. Догадываюсь - дети вышли за территорию лагеря. Ну.. на самом деле – нет. Это только калитка, отделяющая от хозпостроек. Но всё равно хорошо, что ругает. Дети сразу отступают. Послушные.

А с другого боку – вижу – стоит Апельсинка и умиляется, потом говорит:
- Мама, тебя все любят!

Благодарю своего спасителя, радуюсь детской наблюдательности и, что есть силы, шлёпаю к воротам, тащу сумки. Мне же ещё за велосипедом возвращаться! К этим же постройкам. Надеюсь, дети к тому моменту уйдут в корпуса.

- Привет, Оль! – радуюсь подруге-выручательнице.

Дочь отправляется домой с комфортом и вещами в машине. А я сажусь на своего железного коня…и

- Свабода! Свааааабоооооодаааааааа! Свааааааааааааааааааааабооооооооооооооооооодааааааааааааааааааааааа! – ору на весь лес и кручу педали что есть сил….


Комментариев нет:

Отправить комментарий