Приветствую тебя, мой читатель!

Если тебе (Вам) понравились мои тексты, заказывай (-те) что-нибудь для себя!
Жду писем: kuliginavera@gmail.com
Сейчас занимаюсь проектом чудо-радио.рф

пятница, 13 июля 2018 г.

ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ЗАГОРОДНОМ ЛАГЕРЕ. Послесловие. ВШИВАЯ



Помню, как мы сбегали с мамой из лагеря. Чемодан бросили, ни с кем не попрощались.

Это был «Дзержинец» – лагерь для детей милиционеров. За городом, в соснах. Моя мама – не милиционер. И папа – тоже. Даже приблизительно. И не были никогда. В этом лагере я очутилась по блату. Семейному. Мамин брат – был как раз милиционер. Заслуженный работник органов. Как говорила мама - в погонах и при статусе. Вот он маме и подогнал путёвку.

Когда я узнала, что поеду на смену за город, я начала мечтать. О чём? О волшебстве, конечно! Как я – такая вся распрекрасная - пользуюсь успехом у мальчиков, которые на меня заглядываются, и уважением – у девочек, которые со мной советуются. И всё складывалось почти так.

Мама нарядила меня в самое лучшее платье. Не знаю, откуда оно у меня и взялось по этому случаю – я его в первый раз видела. Голубенькое такое, нежное, с цветочным принтом – какие-то бежевые крошечные бутончики по всему подолу, на рукавах-фонариках и даже на поясочке. В общем, я, в самом деле, была распрекрасная. Вот только платье это я в лагере больше так и не надела. А кто его стирать будет? Маркое такое. На дворе советское настоящее – стирать из лагеря увозят в какую-то прачечную, назад всё возвращают в мешках, вперемешку, а раздают на вечерних линейках.

- Чьи штаны? Трусы? Платье? Не подписано! В сторону! – кричит дежурный по тряпочкам. И раздаёт одежду тем, кто узнал свою. А если никто не узнал – то … пиши, пропало.

В общем, про платье я ничего не помню больше. А кроме него у меня ничего распрекрасного в лагере так и не случилось.

Перед самым отъездом мы с мамой, как и все ребята, проходили комиссию. Помню, как мне голову проверяли. На педикулез. Долго так. Роются чего-то у меня там, ищут. Мама насторожилась.

- Это мы голову яйцом моем. Укрепляем, - говорит.

А я подумала - что ж они, гнид от яичного белка отличить не могут? Вернее, я тогда ничего такого не подумала. Я просто не придала значения. Я этому значение намного позже предала.  А тогда – нет.

Так вот. Началось всё с этого дурацкого яичного белка. Когда мы вышли из автобуса, нас стали распределять по отрядам. А зачем распределяли? Всё равно потом всех привели в один общий барак - это такой большой деревянный сарай с перегородкой между мальчиками и девочками. Наверное, были и другие бараки. Я просто не успела рассмотреть, всё так стремительно произошло.

И вот начинаем мы жить в этих бараках. Еще дня не живём, а у нас проверка по тумбочкам. У меня бабушкины пирожные забрали. Из овсяных хлопьев. Уж как я их любила! Изо всех сил бабулю упрашивала, чтобы мне с собой сделала. Она не хотела – знала же, что не съем. Не успею. Вот и не успела. А еду в тумбочке никак нельзя в лагере – вот и конфисковали. Это забрали, значит. Просто, я в лагере для детей милиционеров, поэтому и говорю такие слова. Употребляю. Специальные. Профессиональные.

Пирожные конфисковали, конфеты – тоже, с чем дружить с девочками? С чем знакомиться? А знакомиться – самое время! Ну, мы и начали. Уж не помню, как, но многие подружились. Не со всеми – это просто невозможно: если встать у крайней кровати и посмотреть в ряду на последнюю, то получается очень много. Я даже не знаю, сколько. А дружба – вопрос интимный (это не милицейское слово. Точно не милицейское! Ну, - ладно!), дружить можно вдвоём, втроём… Как-то так. А не всеми койками.

Вот и появились у меня подружки. А у меня характер такой – я много не говорю, больше слушаю. И присматриваюсь. А если говорю, то наивная очень. Лишнее могу сказать по этой своей наивности. Ну и сказала. Поделилась с подружками «про смешное» - что медсестра яичный белок со вшой спутала! Вот, глупая! Девочки посмеялись, а я обрадовалась, что нашла единомышленников. А они то и не по этому поводу смеялись.

В нашем отряде была девочка одна. Мне совсем непонятная. Однажды коленку содрала – чуть совсем, а визгу было! Оооо! Истерика целая. И что-то я там ей или сказала, или посмотрела не так – не помню. Скорее всего, посмотрела. Я ж не говорю обычно. А смотреть – это моё коронное. Я бывает – так посмотрю, что мурашки у того, на кого смотрю. Это называется «говорящий взгляд». И коленки у меня – в кровь сбиты. И пальцы на ногах. Я босая всё лето люблю на даче ходить. И вообще, я падаю часто, спотыкаюсь. И что – орать каждый раз? А девочке этой мой «говорящий взгляд» не понравился. Это я потом догадалась. По всяким событиям последующим.

Рядом со мной другая девочка спала. У нас кровати рядом стояли. Она на следующий день, утро то есть, с кровати вставать не хотела. Все уже встали, а она лежит. И – ни в какую. Вожатая уже ругается, стянуть её хотела. И тут все увидели…

А над девочкой никто и не смеялся. Все стали сочувствовать. Особенно эта, которая с коленкой. Так и ходит вокруг, так и ластится. Успокаивает.

- Ничего, с каждым случиться может. Дай, посмотрю, - и лезет простыню поглядеть.

Я ей говорю:

- Ты куда?! – и придерживаю за край.

Чего смотреть то – и так всё ясно?! А девочка, с которой случился этот казус - смотрю, благодарным взглядом меня одаривает. А та другая – снова мною недовольна. Второй раз. А я значения не придала – а зря.

Потом почти ничего не помню, как было. Помню, гоняли они меня. Выгоняли, в смысле. В барак не пускали, на территорию отряда не пускали – я пряталась на соседней. На лавке сидела целыми днями. Но это ещё ничего – я от одиночества никогда не страдала, мне с самой собой всегда неплохо было. Просто они меня дразнить начали.

Обидно очень. «Вшивая».

-  Эй, вшивая, - куда пошла?

- Пошла отсюда вон, вшивая!

А какая я вшивая – это яичный белок?! Я же сама им сказала. Подружиться хотела. Пошутила. И вот.

С мамой из лагеря мы сбегали почти галопом. Чемодан бросили, ни с кем не попрощались. Там где-то старшая вожатая застряла, долго не приходила, мы и не стали ждать. Вещи в мамину сумку запихнули, и ещё в какую-то и уехали.
Хорошо, что мама приехала. Просто так. Как чувствовала. И даже не на родительский день. Еле нашла меня. На чужой территории. Я ей всё и рассказала. И разрыдалась.

- Мама, что я такого сделала? Почему они так?!

- А поехали домой! - сказала мама и обняла меня. Крепко-крепко.

P.S.Уезжать из лагеря спешно, - это наше семейное.

Комментариев нет:

Отправить комментарий