Принцесса Буковка в детстве никогда не ругалась - не умела. Ни одного неприличного слова, ни одного слова на повышенных тонах, ни одной грубости или хамства. И не то что бы она это делала специально, из каких-то соображений или чтобы выпендриться – нет, просто за ненадобностью. Зачем ругаться, когда мир так прекрасен, и всё вокруг так прекрасно – ведь у принцессы состоялось замечательное детство, имелась чудесная и любящая бабушка и прописка в большом сибирском городе и детский сад рядом с домом и школа поблизости, и только дача в отдалении. Ну, то есть, все необходимые удобства и материальные ценности имелись в наличии, если предположить, например, что их отсутствие может влиять на необходимость в матерных словах. Впрочем, это глупость какая-то. Причина не ругаться была много логичнее – воспитание! Пожалуй, всё дело было в воспитании бабушкой. И она уже упомянута чуть ранее. Именно бабушка сделала принцессу Буковкой такой – она воспитала спокойную, молчаливую, задумчивую девочку. Потом бабушка покинула этот мир, но принцесса Буковка ещё долго не использовала бранную речь и нецензурную лексику – по привычке или по другим причинам. А потом попробовала научиться. Пришлось принять реалии окружающего мира. Потому что бранная речь, звучавшая в устах других людей – случайных или неслучайных – била остро, болезненно, наотмашь. Случайный прохожий, обругавший за то, что его задели/толкнули/к нему притронулись, идущие мимо люди, ругавшиеся для себя/просто так/от восторга/из шалости, люди в форме и при исполнении, пользующиеся властью и наслаждающиеся ею. И другие. Другие. Другие. Множество людей: в магазине, на улице, в метро, в транспорте обзывались, ругались, сквернословили – просто так, когда хотят и сколько хотят. На всю улицу, громко, звонко, без опаски, стыда и совести!
Принцесса Буковка вздрагивала, обижалась, смущалась, пыталась защититься, не слушать, не слышать - оттолкнуть услышанное, не впускать в свое сознание и пространство, но не выходило. Было слышно, было неприятно, было больно. Всякий раз, когда звучало бранное грубое слово, и тем более, если оно было брошено именно в неё, принцесса Буковка чувствовала, как тонкое и хрупкое пространство вокруг неё разбивается, ломается, разрушается, осыпается стеклянным мусором. Словно она остаётся без кожи, без одежды, без защиты – что-то важное, защитное, оберегающее исчезает, рассыпается на куски и падает крошечными кусочками к её ногам. Принцесса Буковка поняла, что у неё НЕТ защиты от бранных слов или что её защита слишком хрупкая и не спасает. А защититься было очень нужно! И тогда она попробовала ругаться сама. Ну, может быть,… клин – клином? Она произносила бранные слова вслух, но это было так дико и непривычно – скабрёзные и вульгарные слова так не шли ей, а она сама не могла поверить, что произносит то, что произносит. Нет, такая «защита» работала ещё хуже, и с этим нужно было что-то делать, но что? Принцесса Буковка до сих пор этого не знает.
Вера Кулигина
Цикл «Принцесса Буковка – грустная девочка»
