20.
Ехать нужно было почти трое суток. Поезд то и дело останавливался, впуская и выпуская новых пассажиров. В первые сутки часов в десять вечера свет аккуратно потускнел, и вагон задремал. Мама ещё раз проверила наши места – беспокоилась, потому что всё время путалась в цифрах, и полезла наверх. На место номер «22».
- Мама, это же моё место! – возмутился я, - Я люблю наверху.
- Слав, ну, пожалуйста, я так устала, а тут – проходной двор, - мама сложила ручки в намастэ и посмотрела на меня глазами кота из «Шрека».
Что поделаешь с этими женщинами! Умеют они нами – мужчинами – манипулировать. Мне пришлось уступить. Я улёгся на нижнюю полку.
- За Юлей присмотри, пожалуйста, - попросила мама и уснула.
- Да что же это такое – я теперь на всю жизнь в няньки заделался?! – пробурчал я. И я бы возмутился ещё больше, если бы Юлька к тому времени уже не дрыхла, без задних ног. Вместе со своим Тотошей.
Ну и как я должен присматривать? Стоять на часах? Я подумал и подоткнул с краю под Юлькин матрас свой шерстяной свитер. Сделал горку, чтоб она не упала. Потом подумал ещё и завесил Юлькину кровать своей простынёй. Готово! Юлька в тереме. А как теперь спать самому без простыни? А, ладно – в одежде тепло, обойдусь! И я улегся на место номер «23», не укрываясь.
Поезд покачивался, колёса выбивали ритм, светильники едва освещали. Я лежал и снова думал. Кроме как про деда и отца, я ещё думал про своих будущих одноклассников и про сибирский холод, который нам пообещала мама. И волновался за Юлькино здоровье. И не заметил, как уснул.
Когда я открыл глаза, в вагоне горел яркий свет. Поезд стоял. Туда-сюда слонялись люди – провожающие и отъезжающие. Я подскочил и чуть не ударился головой о столик. На боковых местах раскладывали вещи новые пассажиры, Юлька за ширмой-простынёй безмятежно посапывала, а мамы на месте НЕ БЫЛО! На месте номер «22»! А на двадцать четвёртое метил какой-то дядька. Он встал носками на мою полку и лихо орудовал с матрасом.
- Тут чей-то телефон! – дядька спустился вниз, - Не ваш? – он протянул мне мобильник.
Я машинально взял и уставился на экран. Там была фотография! Ну и что, что фотография? – сейчас подумает каждый из вас. Все кого-нибудь или чего-нибудь снимают на свой мобильник. Но на этом мобильнике была фотография нас с Юлькой! Волосы у меня на затылке зашевелились. Почему мобильник с нашей фотографией на чужом месте?
- Наш! – буркнул я и попытался сосредоточиться на чём-нибудь. Например, на окне.
За окном сновали люди в шубах и пуховиках. Некоторые из них бегали чуть быстрее, а в руках у них были прозрачные пакеты с какой-то одинаковой по форме фигней. Порошило снегом. Перрон освещало несколько фонарей сразу, и от этого жёлтого света мне стало не по себе. Я ещё раз посмотрел на место, где должна была спать мама, встал, заглянул под простыню - естественно, никого там не обнаружил, пошарил рукой под подушкой – снова пусто, и… опять сел на своё место.
Соседи сбоку угомонились с вещами и улеглись. Дядька сверху полистал книжку, повернулся к проходу спиной и тоже притих. Поезд стоял. А мамы не было! Я снова посмотрел в окно – люди потихоньку рассосались, а эти, которые с пакетами, будто испарились. Снег пошёл ещё сильнее. Поезд дрогнул, а надпись за окном «Путь №22» поплыла мимо.
Как «22»? Разве бывает столько путей? Я бросился к окну и, расплющив нос, попытался разглядеть уплывшую в бок надпись. Как бы не так – уплыла, не видать! Со столика на пол полетел стеклянный стакан и грохнулся об пол. Не разбился! Фухх!! Все соседи дружно подняли головы со своих подушек и посмотрели на меня укоризненно. Только Юльке – хоть бы что. Я втянул голову в плечи как двоечник у доски. Потом поднял стакан, сунул в него ложку и поставил на стол.
Поезд набирал ход. За окном замелькали дома. Мамы так и не было! Потом дома мелькать перестали и замелькали поля, освещённые луной. Потом луна зашла за тучи и поля мелькать перестали – потонули в темноте. А мамы всё не было!!! Потом приглушили свет и поезд затих. Мамы НЕ БЫЛО!
Я сидел и чувствовал, что цепенею. Рука сжимала что-то твёрдое. Я посмотрел – что? Мобильник! Чей-то мобильник с нашей с Юлькой фотографией! Я включил разблокировку. И, не отдавая себе отчёта, что делаю – начал листать функции. Дошёл до фотоархивов.
«Мама рядом с мужчиной в полосатом шарфе».
- Странный прикид у мужика…
«Мама на фоне архитектуры».
- Интересный стиль…
«Мама с собачкой».
- Мило…
Я не понял: кто-то следил за мамой, а она ему повсюду позировала, а потом он забыл мобильник с фотками от слежки на полке в поезде? Что вообще происходит? Я вспомнил странную усмешку ряженого проводника и намёк на место №22. И посмотрел на нумерацию. Мама, всё-таки, перепутала! Она легла на двадцать четвёртое! А этот мужик, который только что сел, вежливо переложил её белье со своего места, пока я спал!!
- Простите, а на каком месте был мобильник? – решил я уточнить и вежливо похлопал соседа по плечу.
Мужик повернул ко мне недовольное лицо и, молча, ткнул пальцем в своё место.
- А разве тут не было женщины, когда Вы сели? – я всё ещё надеялся.
- Нет, мальчик, никого не было, была только разобранная постель, - недовольно пробурчал он, - Но это моё место – я уточнил у проводника!
Он снова отвернулся к стене:
- Постель за собой не убрать – это ж надо! – услышал я слова недовольного соседа. Сосед сказал это еле слышно, себе пол нос.
Так мама перепутала места и легла на двадцать четвёртое! А телефон, должно быть, её – я обрадовался новой догадке! Значит, купила себе новый, а мне – ясное дело – не сказала, чтоб не просил поиграть. Значит, за ней никто не следит. Это у меня какая-то дикая фантазия! Это же надо: придумать про сыщиков и слежку! Но куда же она тогда делась сама?
Разгадав загадку с телефоном, я не почувствовал облегчения. С каждой минутой мне становилось всё страшнее. Мама всё не появлялась. И я полез в базу телефонов:
«Режиссёр», - Ну да, ну да…
«Василий Федорович», - Это дед, ему звонить не будем. По понятным причинам. Нечего цирк устраивать с переодеванием!
«Катька Петрова», - а это ещё кто? У мамы никогда не было в подругах никаких Катек.
Поиск телефонов не дал никакого результата. Одним я сам не хотел звонить, потому что боялся напугать, а других я не знал. Номера папы в телефоне не было. Я листал и чувствовал, что тупею с каждой минутой. Мне срочно нужно было что-то предпринимать: звонить, поднять панику, искать… что? У меня исчезла мать! Прямо из поезда! Ещё минуту я паниковал, а потом отправился к ряженому вожатому. Он здесь главный – может, он маму и видел.
- Простите, пожалуйста, - добрался я до купе проводников и слегка потянул ручку – проверить: открыта ли?
Дверь поддалась с легкостью. Никогда не заглядывал в купе проводников – интересно, как они там живут? Полжизни в пути – как это можно? Я подумал об этом мельком, пока открывал дверь…
В купе тихо играла музыка. За столом, напротив ряженого сидела Снегурочка. Она весело хохотала и жевала пирожок. А на столе лежал ещё целый пакет таких же пирожков. Тот самый прозрачный пакет, с какими по перрону бегали тётеньки и бабушки.
- Ой, Славка пришёл, - улыбнулась мне Снегурочка, - Будешь пирожок? Остановка была длинная, а мне так есть захотелось!
- Мама?!
Я чуть не сел прямо на пол.
- Заходи! – поманила Снегурочка-мама, - Давай к нам. Коля, можно же? – обратилась она к проводнику.
- Что ты здесь делаешь?! Я тебя потерял! – я постеснялся признаваться, что ещё и испугался. И что это за наряд?
- Снегурочки, разве не видишь? – удивилась мама, - Я думала: ты крепко спишь. Сбегала за пирожками. Следующая большая остановка только завтра к обеду. Что-то захотелось домашнего. Горяченького.
Я смотрел на маму и злился. Я так разозлился на неё – за её безответственность, что захотел сказать что-нибудь очень-очень грубое, а вместо этого, почему-то, схватил пакет с пирожками и выудил оттуда сразу два. И начал есть! Оба. И сразу! Наверное, от страха у меня проснулся аппетит. Ммм, вкусные! С капустой, как я люблю.
Мама расхохоталась. Она вообще после возвращения из этой своей экстренной поездки стала какой-то ветреной, несерьёзной. Слишком смешливой. Она очень изменилась, когда перестала быть учительницей.
Я ел и успокаивался. Мама болтала с ряженым проводником, а я сидел рядом, рассматривал, как живут проводники. Я съел четыре пирожка и хотел приступить к пятому, но мама-Снегурочка меня остановила:
- А Юльке оставить?!
Юлька! Как же мы забыли о ней, а если она проснётся?! Испугается?! Я подорвался бежать.
- Слава, успокойся, Юля никогда не просыпается ночью, - приостановила меня моя странная мама.
Но мы всё равно пошли к себе, потому что ночь, и потому что устали, и завалились спать. На этот раз, на полку под номером «22» залез я, а то мало ли что…
Так прошли первые сутки пути. Засыпая, я подумал: и чего это мама в Снегурочку вырядилась? А ещё подумал: если так будет продолжаться дальше, боюсь, мне придётся писать книгу «Пока ваша мама не свела вас с ума».
Комментариев нет:
Отправить комментарий