ПРИКЛЮЧЕНИЯ МАМЫ АПЕЛЬСИНКИ. В ЗАГОРОДНОМ ЛАГЕРЕ И ЗА ЕГО ПРЕДЕЛАМИ. История пятая. ЖЕЛЕЗНЫЙ КОНЬ

Вечером ко мне ворвались с обыском. А накануне у меня был выходной. Первый. А всего предполагалось три. Я долго размышляла, как воспользоваться первым в полную мощь? Вспомнила, что от города ехали всего  минут тридцать. Может, прогуляться пешком? Дурацкая ситуация, но я не взяла с собой денег на маршрутный автобус.

Придумала! Да, выйду накануне вечером, дойду часа за… Я принялась за подсчёты.  Средняя скорость пешехода? Расстояние от точки А до точки В? Считала раз пять или шесть – и постоянно выходили разные цифры. Оно и понятно – с моим то счетоводческим талантом! В общем, плюнула на расчеты, решила довериться обстоятельствам.

Апельсинка нервничает – целует меня раз двести на прощение. С самого утра. А я уже обдумываю возвращение. Ой, а что если вернуться на велосипеде?! Пойду, выясню у местных – сколько же километров до города?

Охранник меня уже хорошо знает. Каждое утро открывает ворота – это у меня утренняя пробежка. Для моциона и здоровья. Что ни говори, а воздух, природа, атмосфера здесь великолепные! Чувствую – за неделю наполнилась энергией по самую крышечку. Так что – и с пешком, и с велосипедом - справлюсь!

Нужно предупредить начальство. Кто надо мной? Ох, далека я уже от этих иерархических штучек. Полагаю, - старший воспитатель. Ну да, кто ж ещё! Я ж – пед.состав! Предупреждаю:

- Я поеду с вечера, хорошо?

- Значит, вернётесь на следующий вечер? – уточняет она.

- А зачем я вам здесь нужна вечером, занятия же только на следующий день утром? Я приеду рано-рано, - предлагаю я.

- Ну, да, - соглашается старший воспитатель.

А я для верности поясняю:

- Я пешком пойду, поэтому подольше. Назад на велосипеде хочу.

Это я зря. Потому что уже через час весь лагерь знает о моём эксперименте. Все удивляются, задают лишние вопросы. Внутренне раздражаюсь – я же не для хвастовства поделилась. И вообще, - не люблю особо распространяться про свои дела. Но всё равно уже все всё знают.

Но уйти из лагеря не удаётся. Как задума не удаётся – только после ужина. Ну и хорошо, тогда уж точно никто ничего не скажет, что не вернулась на следующий вечер. Явлюсь с утреца, как явление Христа народу.

Просто весь день шёл дождь, а по лагерю бродила проверка. И чтобы дети не натоптали, чтобы без лишних вопросов – их всех усадили в клубе и устроили бессрочный сеанс. А мои занятия (и все остальные) перенесли на вечер.

И вот я отправляюсь в путь. Целую Апельсинку в последний сто пятьдесят первый раз – и отправляюсь.

- Мама, купи конфет! – просит дочь.

А я и сама уже вижу, как я ем большую сладкую булку, а заедаю огромной шоколадкой! Подруга шутит:

- У тебя сахарная ломка.

Выхожу за территорию лагеря. Наслаждаюсь. Слушаю. Птицы не стесняются - специально для меня исполняют симфонии леса. Никуда не спешу, впитываю звуки. Остановилась на несколько минут, записала на диктофон. Потрясающе!

Через полчаса выхожу на основную трассу. Здесь симфонии обрываются. Грохот машин перекрывает все звуки, даже самые распрекрасные. Иду по самому краю дороги, за белой полосой. И всё равно некомфортно – вжиииххх, вжииххх, вжиххх, проносится справа. Правильно ли я иду? Как там…? Навстречу потоку машин?

Иду и размышляю – куда все едут? Прямо потоком. Безостановочным. Москва какая-то, прямо. Планирую в следующий раз (у меня же ТРИ выходных!) взять беруши. Мои чувствительные уши на грохот реагируют довольно болезненно. Но ничего не поделаешь, буду абстрагироваться. Всё равно, здорово!

Примерно через час рядом со мной останавливается машина. Это чья-то родительница едет из лагеря. Она видела меня у ворот, запомнила. Безмерно благодарна ей. Последние километры едем с ветерком.

И как-то очень долго едем. Всё едем и едем… Я мысленно представляю, что всё это время я иду. И прихожу в ужас! Не погорячилась ли я с этой прогулкой?! Ладно, не буду думать, - на велосипеде всё равно быстрее.

Въезжаем в город. По ощущениям – словно впихиваемся в коробочку. После просторов лесов и полей пространство вокруг резко сужается. Чувствую это всем телом. Не по себе. И в то же время испытываю волну тепла и нежности – еду домой. В город, который подарил мне образование, жильё, детей… меня саму! Спасибо, город! Я по тебе скучала.

Дома допоздна не сплю. Много дел! А утром слышу – кто-то скребётся в замке. Соседка! Пришла котов кормить.

- Привет! – говорю, - Я на денёчек.

- Наверное, спать будешь весь день, - с доброй завистью предполагает она.

- Да ты что?! Зачем? Столько всего переделать надо, - уверяю я.

А в четыре утра я сажусь на своего железного коня и отправляюсь в путь. И откуда только силы берутся? Спала часа три.

Трасса полупустая. Почти тишина. Редкое «вжиииих». Расцвело уже давным давно. Чувствую себя повелительницей стихий. Преодолеваю дорожную стихию за два часа с хвостиком. Половину пути недоумеваю – да скоро уже? Ну, когда же, наконец?? Где, в конце концов, конец пути??? Доезжаю с противоречивыми ощущениями. И всё же, - можно себя поздравить – справилась!

Знакомый охранник открывает ворота.

- На велосипеде? Из города! Я бы с ума сошел!

- В самый раз, - отвечаю я и закатываюсь на территорию.

Нужно убрать велосипед, чтоб без лишних вопросов. Завожу к себе в комнату. Живу одна – никому не помешает.

А вечером ко мне врываются с обыском. Без стука. Дверь закрыта на крючок. Его пытаются сорвать. Подхожу к дверям. Завхоз (в начале смены я назвала её «самой старшей начальницей». На самом деле, завхоз) пытается меня отстранить и втиснуться в комнату. За её спиной маячит начальник смены. Вспоминаю, что у меня по всей комнате на гвоздях развешано нижнее бельё. Сушилки в лагере нет, обогреватель не работает, сушу на гвоздях.

- Минутку, я бельё уберу, - делаю я попытку остановить разъярённую женщину.

Но она, как ни странно, не унимается. И грудью.. грудью так и прёт на меня. А сама водит носом по сторонам.

- Где, где белье? Покажите!

Вижу смущение начальника смены – кажется, он готов ретироваться.

- Я не буду спорить, - отступает от дверей.

Внутренне благодарю его и продолжаю сражение с завхозом.

- Ааа, вижу, - наконец, удовлетворяется она и отпускает дверь.

Оборачиваюсь – на гвоздях висят беленькие и чёрненькие, как раз в поле её зрения. Закрываю дверь и наспех всё убираю в шкаф. Что ещё убрать? Озираюсь вокруг. А бог его знает, что у них тут под запретом? Пожимаю плечами и открываю.

- Велосипед убрать! – парирует начальница кроватей и туалетной бумаги.

- Хорошо, а почему? – интересуюсь я и слышу знакомое устрашающее слово.

- СЕС!

Ну конечно, вездесущее СЕС придет проверять даже мою комнату! Как я не подумала? Мне становится смешно. А меня, тем временем, изо всех сил продолжают запугивать.

- Техника – в комнате! Знаете, какие штрафы!? Будете сами платить!

- Хорошо, - уверяю я.

Но они не уходят. Почему то. Вроде бы, вопрос исчерпан, но не уходят. И тут женщина открывает рот… Видимо, она тоже потеряла терпение…

- Встала и пошла! – заявляет … как бы еще её назвать пообиднее…

И в эту минуту просыпается, наконец, моё ЭГО.

- А Вы почему со мной так разговариваете? – с гневно вспыхиваю я. Встану и пойду, когда мне удобно!

Оба стоят передо мной как оплёванные. Оплёванные и есть! Позорище, пришли с обыском, о манерах и не вспомнили, начальники хреновы…

- Вынесите перед ужином, - примирительно заканчивает беседу начальник смены и выходит за дверь (не буду давать ему имя. Пусть будет обезличенный). 

Кажется, слово «пожалуйста» в его словесном арсенале отсутствует.

- Хорошо, что-нибудь ещё?? – онЕ (она, то есть) всё ещё стоит передо мной.

- А почему у вас бельё пастельное здесь лежит? – находятся новые претензии.

Просто в день приезда нам выдали два комплекта, когда не знали, куда селить Апельсинку. Ну, еще эта история с кроватями… Потом дочери досталась кровать вместе с бельём, а я комплект пристроила в угол – поленилась относить. Когда будет смена – отнесу грязное, а это надену - подумала. В общем, за бельё тоже досталось.

И вот я одна. Размышляю, - куда пристроить коня? Чтобы за неделю (выходной через 7 дней) не заржавел. Отправляюсь к знакомому охраннику.

- Оговорили Вас? – с порога заявляет он.

- ??

- За мной приходили, что, мол, нужно сходить разобраться. А я ей говорю: Может, с автоматом?! Она что, сопротивляться будет?

- !!! – нет слов, одним словом.

Значит, на обыск согласился только начальник смены – делаю выводы я. Настоящий мужчина!

Коня пристраиваю в какую-то хоз.постройку и молюсь, чтоб никто не напакостил. Хорошо помню соседку по подъезду (а, может, не она?), которая несколько раз прокалывала шины и исполосовала детское кресло. Надеюсь, - всё обойдется.

К вечеру пытаюсь усмирить ЭГО. Не бухти, Дорогое мое сокровище! Утро вечера мудренее. Завтра пообщаюсь с детьми – напитаюсь положительными эмоциями. А эти странные взрослые… какое мне до них дело?! Я здесь не за этим.

ПРИКЛЮЧЕНИЯ МАМЫ АПЕЛЬСИНКИ. История четвёртая. САМЫЙ ГЛАВНЫЙ СЮРПРИЗ

Надо же, умывальники из моего детства! Пять штук в ряд. Прямо на улице! С холодной водой! Я удовлетворённо закатываю глаза и отворачиваю кран. Точно, холодная! А вот и мыльце – в пластиковой баночке, это уже из современности. У нас были обмылочки.

Но обмылочки тоже находятся. На ободке умывальника в туалете. Мама дорогая! Это я зашла в красный кирпичный домик с буковкой «Ж», ожидая вышибающего запаха хлора и разнокалиберных дырок в деревянном полу. Но - нет! Унитазы тоже из современности. Вполне себе приличные такие, тёмненькие, с крышечкой даже.

Обалдеть! Смывалка работает! Но вода то холодная! В кране! Смешение времён какое-то. Умиляюсь и наслаждаюсь.

А вечером решаю помыться по-настоящему. Кран с холодной водой из детства  – это мило, но не гигиенично. И я отправляюсь на поиски горячей воды. Но в корпусе, около него, поблизости и даже у соседей ничего похожего на душ не обнаруживаю. Нигде!

Мчусь к Апельсинке – там женщина «Что за жизнь такая», которая всё про всё знает. Она на смене сторожила – она моя единственная надежда! Прямо у входа натыкаюсь на дочь.

- Милая, вы где-нибудь мылись уже? – спрашиваю.

- Нет, - удивляется вопросу дочка и пожимает плечами, - А ты куда?

Я проношусь мимо неё и устремляюсь в «комнату воспиталок». «Что за жизнь такая» на мой вопрос – есть ли где-нибудь душ - удручающе вздыхает и тоже пожимает плечами.

- А как же дети? Девочки?! Без мытья целую смену! – крою я, как мне кажется, самым мощным аргументом.

- А у них баня раз в неделю! – заверяет Инна Леонидовна.

Раз в семь дней! Мама дорогая! Да за семь дней у них всё мохом порастёт! Испытывая лёгкий шок, я бреду к себе. Лагерь без душа, в котором более сотни детей и около двадцати человек персонала – это… это… это просто капец какой-то!

Говорят, испытывать негативные эмоции долгое время вредно. И я переключилась от размышлений «Почему?» на думы «Как?». А если добыть тазик и таскать пластиковой бутылкой воду из крана прямо в комнату? И я кошусь на бутылку – 0,2 литка, которую предусмотрительно захватила из дома… , да, много не натаскаешь. Но я видела под лестницей ведро, им моют пол! Может, им попользоваться? Но это же не гигиенично! А если мыться рано-рано утром, прямо под краном на улице, пока все спят? Я представила картину и ужаснулась. Белые ночи же!

В общем, я была на грани. Я умела жить без хлеба, без колготок, без мяса, без интернета и общения, но только не без горячей воды! Это я, а как же дети?!  А дети – ничего, они даже не заметили разницы.

Рано утром я, изгаляясь всяко разно мою под краном всё, до чего дотягиваюсь, и что не прикрыто одеждами, и уныло бреду на завтрак. Значит, всё-таки, ведро или тазик из-под лестницы…

После обеда я набираюсь решительности и направляюсь к «Самой старшей тёте», которая с кроватями. Наверное, она - и с чистыми тазиками тоже, решию я. И тут меня ожидал приятный сюрприз! Душ для персонала всё-таки есть! Ааааа! А я уж было ко мхам приготовилась…

В этот же день я потащила в душ Апельсинку, радуясь чистоте дочери и сочувствуя остальным детишкам из её отряда. Увы, помыть всех – не в моей компетенции. Но сюрпризы с душем не заканчиваются.

На следующий день, по присущей мне рассеянности, я забываю в душе бельё. Постирала и забыла на спинке стула. Мама дорогая, сколько из-за этого было шуму! Уборщица пожаловалась директору, директор поймала меня и отчитала, а рядом с гвоздиком, где болтался ключ от душа, написали большими буквами и разместили объявление:

«Уважаемые женщины, душ

посещают и мужчины тоже!

Убирайте за собой гигиенический мусор!»

Надо же, я всю жизнь думала, что это называется «трусики», а оказалось «гигиенический мусор».

Потом оказывается, что в душ всегда много желающих. Взрослые, что в первый раз были в этом лагере, как только прознавали про помывочную и сразу устремлялись туда. В каждую свободную минутку. А уж если дорвались – не стремились выходить наружу. В общем, посещение было нерегулярным и безрежимным, и частенько случались очереди и заторы. А дети, по-прежнему (за исключением Апельсинки), не мылись.

Ой, нет! Ещё обнаружилась гигиеническая комната! У медика. Туда бегал весь старший отряд. Девушки, в основном. Малыши - нет. Разве что (это я узнала от персонала. Совершенно случайно), если кто-нибудь из родителей звонил воспитателю и ругался – тогда группа детей (во главе с тем, чьи родители звонили) отправлялась в гигиеническую комнату. Только в этом случае. В общем, всё было чрезвычайно запутано.

А я всё искала идеальное время для себя – чтоб ни с кем не пересекаться. И нашла! Семь утра. Сразу после пробежки. Какое счастье, когда никто не дышит укоризненно за дверью! Аааааа! Предамся наслаждению и окунусь с головой… Но не тут то было…

Одним утром некая барышня с кухни кричит мне в след:

- Это Вы так рано моетесь?! Там же на двери написано – с восьми! А как же мы? – акцентирует она на слове «рано».

Нет, она в этом смысле права – там действительно на дверях был написан режим работы: с 8.00 до 23.00. Но, простите, какая разница, если душ свободен и греется круглосуточно?!

Очень хочется поогрызаться – слишком много нервотрёпки из-за какого-то там душа, и я бурчу себе под нос:

- Иди в ж*, - и надеюсь, что никто меня не слышит. Потому что я вежливая и интеллигентная девушка. Но если я не мытая…, то…

Зато Апельсинка чистая!

АПЕЛЬСИНКА В ЗАГОРОДНОМ ЛАГЕРЕ. История третья. СЕС И МЭР

- Бедненько, - говорит мэр для своих, а для телевидения парирует:

- Самое главное – это радостные дети. Они здесь не просто отдыхают, но и с пользой проводят время. Здесь очень насыщенные интересные программы. Ребята развиваются не только физически, они смогут не растерять те знания, которые получили в период обучения, и приобрести новые. Думаю, наша задача – сделать всё необходимое для развития лагеря.

Он приехал на открытие лагеря. Наспех пробежался по территории и очутился на моём занятии. Блин, не ожидала! Но приятно! Улыбаюсь изо всех сил. Жаль, быстро уходит…

Интересно, что он имеет ввиду про «знания, которые не смогут растерять…» дети? Дивуюсь детскому счастью, ребята делятся:

- Нам здесь очень нравится, очень интересно. Мы ходим на дискотеки, участвуем в конкурсах, учимся делать оригами. Домой не хочется, здесь весело.

Дискотеки, конкурсы, оригами – видимо, и есть места, где отлавливаются знания, на случай, если они потерялись, и возвращаются детям обратно. Представила себе гигантский сачок...

После мэра рядом с уличными умывальниками обнаруживаю бумажные полотенца, верёвочкой привязанные к трубам. С наслаждением отрываю кусочек и вытираю руки. Спасибо мэру – подарил немножко цивилизации.

А на другой день утром в туалете обнаруживается туалетная бумага! Невероятно! А в столовой…

- Мама, смотри, сколько хлеба! Разного. Беленький, с семечками и серенький! А вчера не было. И позавчера, - это радуется Апельсинка. Она обожает маленькие льняные зёрнышки в белой мякине.

На этот раз в гостях СЕС. Та самая, из-за которой «кроватная возня». Все ходят как шёлковые. Главное – поменьше лишних движений. Накануне начальник смены грозился вычетами из зарплаты, если что не так. К слову, у педагогов ставка 4100 руб. А если вычеты – то сколько?

Заходим в столовую. О! Как преобразились дежурные! Прямо, франты – колпаки, прибранные волосы, фартуки. Сколько стараний для строгой комиссии.

Обед – великолепен! На столах «негласный бой» за хлеб с зёрнышками. Я и сама его очень люблю – добываю три куска. Спасибо СЕС за несказанное удовольствие!

СЕСу – проверка, а мне – мытьё. После обеда вылавливаю Апельсинку и пытаюсь её где-нибудь помыть. Везде отказывают. А что, если СЕС увидит, начнёт спрашивать – как обрабатываете помещение после мытья, где режим мытья и т.д.? Нет худа без добра – откушал зернового хлеба, изволь терпеть лишения в чём-то другом. Ладно, прорвемся к теплой воде после СЕС - она ж в лагере не навсегда - решаю я и отправляюсь на тихий час.   

К вечеру кровати переезжают обратно на свои места. Значит, проверка прошла успешно. Туалетная бумага быстро заканчивается, а зернового хлеба больше не подают. А Мэр? Полагаю, проверяет где-нибудь ещё…

P.S. Рассказ коротковат, но и СЕС с Мэром тоже долго не задерживались…

ПРИКЛЮЧЕНИЯ АПЕЛЬСИНКИ И ЕЁ МАМЫ. История вторая. КРОВАТЬ (Пишет мама, Апельсинка просто отдыхает)

Апельсинка захныкала ещё больше. Прямо в одежде уселась на кровать и устроила настоящий вой.

- Кааааааак я без кровати??!! Я не буду с тобой жить, у тебя скушноооооооо!!!

- Ну, милая, ты же сама хотела с мамой, - недоумеваю я и начинаю просчитывать все ходы. Где добыть кровать? Куда её пристроить? И стоит ли вообще добывать?

На ум приходит женщина «Что это за жизнь такая?». Я её заметила ещё в автобусе. Как человек бывалый, она всем новеньким раздавала советы, а когда не слушались, поругивала. Каждого. Она бы, наверное, придумала выход. Но со мной говорила другая – при исполнении – очень ответственная, но нисколько не решительная. А что она может решить?! Она помнит только одно:

- СЕС! Не положено по СанПинам! Свободных мест для кроватей нет!

- Пусть ребёнок живёт в вашей комнате. А днём - в отряде.

И я снова пытаюсь успокоить своего ребёнка. И снова безуспешно.

- Аааа… Зачем мы сюда вообще приехали! Я к ребятам хочу!!!

Мимо ходят мужчины – кажется вожатые – и чего-то несут. Кровать! Я бросаюсь по комнатам в поисках свободного места. По сути – его нет. И у меня опускаются руки.

- Аааа, поехали домой, - вспоминаю я визги Апельсинки и с новыми силами берусь за поиски угла полтора на пятьдесят. Включаю конструкторское воображение  и мысленно впихиваю кровать то в один угол, то в другой. Между делом спрашиваю и мужчин (они идут обратно) – есть ли кровати ещё?

Меня заверяют, что кроватей принесут, сколько положено – не положишь же детей на пол. В самом деле! И я набираюсь решительности.

- А можно нам вот сюда?

У вот уже конструкторские способности подключают мужчины и прикидывают – вдоль или поперёк? К стене или к окну?

Апельсинка счастлива! Прыгает до потолка и рассовывает вещи по шкафам и тумбочкам. Мимо пробегают обе тётеньки – «Что это за жизнь такая» и та, что про СЕС. Вижу, что обе видят новопристроенную кровать. Замираю – как отреагируют?

Никак. Побежали дальше. Но понимаю, что всё видели и всё поняли. Видимо, мысленно не возражали. Успокаиваюсь, целую Апельсинку и тоже убегаю, по своим делам. Здесь все только бегают. Поэтому, - следую традиции.

А через три дня. Ко мне подходит другая тётенька. Третья. А у меня как раз кружок. Стайка детишек бежит следом за мной. У нас задание, мы заняты. И тут Она.    

- Отойдёмте!

Детей отгоняют в сторону, чтобы не слушали. И начинается воспитательный процесс.

- Что вы себе позволяете? Где вы взяли кровать?

- Мужчины принесли.

- Почему Вы не спросили меня? Здесь всё решается через начальника.

Действительно, почему я не спросила её? Мне всегда интересно, когда говорят: 

Почему вы не спросили, если не знаете? А я всегда думаю: А как я буду спрашивать то, чего я не знаю, что должна спрашивать? Мне даже в голову не пришло спрашивать разрешение у того, кого я не вижу, не слышу и не знаю.

- Вы, я смотрю, себе на уме! Приехали, навели свои порядки, - продолжает тётенька.

- Почему я навела порядки? Кровати носили и другим ребятам, я попросила для своей дочери – она же не может быть без кровати!

Но дальше идут повторы.

- Почему вы не спросили? Где вы её взяли? Кто вам разрешил?

Я повторяю всё снова – принесли мужчины, откуда – не знаю, про разрешил - молчу. А краем глаза замечаю – дети устали ждать и высовываются из-за угла. Некоторые осмелели и подкрадываются к нам поближе. Послушать, поглазеть. А мы уже не стесняемся и говорим в полный голос. Я выхожу из себя – меня уже в третий раз спрашивают – как я посмела? И я в третий говорю одно и тоже: ребёнку с мамой грустно, ребёнку нужны дети.

Замечаю тётеньку, которая про СЕС (она возникает на горизонте, по своим делам) и зову к нам. Но её вопрос ещё больше ставят меня в тупик.

- А вы знаете, что ваша дочь срывает тихий час? Инна Леонидовна (Это женщина «Что это за жизнь такая» - она у дочери воспиталка) жалуется?!

Я не успеваю переключиться с кровати на поведение дочери, но прекрасно понимаю, что господа взрослые смешивают котлеты с мухами. Говорю:

- Но это же совсем другой вопрос! - и слышу нечто удивительное!

- Как это другой?! А вот если бы она была с Вами, она бы никому не мешала спать!

Я медленно перевариваю информацию и задаю встречный:

- Скажите, вы всем родителям предлагаете забрать своего ребёнка на тихий час?

- Нет, Вы же здесь одна!

Ну да, конечно, я здесь одна – мамаша с ребёнком. Почти. И я задаю классический вопрос, от которого самой становится стыдно.

- И что, моя - единственная всем мешает?

- Даааа! – это уже присоединилась женщина «Что это за жизнь такая».

Когда она подошла? Не заметила. И вот уже их трое – воинственно настроенных дам против меня и моей кровати. И в этот момент я окончательно теряю терпение.

- Скажите, что мне нужно сделать? Унести кровать? Уехать из лагеря?

- Не, что вы, - спохватывается та, что про СЕС, - Уезжать никуда не нужно. А кровать вынесут мужчины.

И, кажется, конфликт исчерпан. Но Первая задаёт своё коронное:

- Так где вы взяли кровать?

АПЕЛЬСИНКА С МАМОЙ В ЛАГЕРЕ. История первая. НАЧАЛЬНИК (из первых уст...)

- Апельсинка, меня назначили начальником автобуса! – хвастаюсь я дочери и показываю язык.

Понимаю, что я большая тётенька, и это не принято и странно в моём возрасте, но ничего поделать не могу – привычка.

- И что ты будешь делать, - интересуется Апельсинка, - Автобус поведёшь?

Я смеюсь от души и поясняю, что всего-навсего - сверять списки детей, которые будут садиться в автобус. Я забыла сказать: мы едем в загородный лагерь. Я – работать, дочь – отдыхать. Возможно, - наоборот.

Обе настроены решительно. Решительно – надышаться воздухом, пропитаться воздухом, проникнуться воздухом. Просто у нас с ним в городе не очень всё хорошо. Он в городе не такой сладкий и не такой пьянящий. Хотя, про пьянящий – это я погорячилась писать, я же для детей решила сочинять истории. Решить – решила, а там – как получится.

К месту сбора прибываем вовремя. Почти не волнуемся. Толпы родителей нигде не замечаем. Вот теперь пора волноваться! Аааааа! Где люди???

Оббегаем по периметру предполагаемого места отправления. А, вот они – за углом! Вздыхаем с облегчением. Апельсинка скачет от радости и спрашивает:

- А где автобусы?

- Скоро будут, - бурчу я. Волноваться повторно мне не хочется.

- А где твои списки, - не унимается дочь.

- Щас найдем, - говорю я нерешительно.

Списки прикреплены к стене. Быстро пробегаю глазами. Апельсинку нахожу, себя – нет. Не паникую. Почти.

- Дорогая, давай искать других начальников автобусов, может, списки взрослых у них? – пытаюсь договориться с Апельсинкой.

Но ей уже это не интересно – она нашла своих подружек и трещит беспрестанно. Меня же тяготят мои должностные обязанности – терзаюсь, как же их выполнить?

Ура! Вижу тётенек с бумажками в руках. Они то точно знают! Так и есть! Здесь принимают документы от родителей, здесь же и мой список. Радостно получаю его… Где ручка? Шарю по карманам – не взяла.

- Давайте я Вам презентую, - торжественно говорит  чей-то папа. Он, видимо, уже заждался и очень хочет отметить своего мальчика в списке.

- С удовольствием, - расплываюсь я в улыбке.

Начинаю ставить кресты. Нет, - лучше галки. Приятнее звучит как-то. Решено - ставлю галки!

- Ой, Апельсинка, а тебя в списках нету! – спохватываюсь я и осекаюсь. Зачем сеять панику? С моей то апельсиновой девочкой – которая чуть что – сразу скандал. Но поздно…

- Как нет?! – вздрагивает она.

- Наверное, ты в каком-нибудь другом списке, - пытаюсь я исправить ситуацию. Но тщетно…

Дочь хватает меня за ногу и изо всех сил прижимается. Мордашка скуксилась – вот-вот захнычет.

- Я без тебя не поедууууууу! Я с тобой хочуууууууу!!!! Уууу!

Так. Беру себя в руки. И вспоминаю приметы. С утра у подъезда был мужик – значит всё ок. Приехали без задержек – тоже все ок. Ничего не забыли – значит, поездка должна состояться наилучшим образом! Мелочи жизни – в сторону!

- Пошли спрашивать! – говорю я и решительно направляюсь к самой строгой тётеньке с самой большой стопкой бумаг.

- Скажите, пожалуйста, а почему меня нет списке?

- Вы в другом – со взрослыми, - заверяет меня тётенька. Она же - начальник. Только другой - не по спискам как я, а самый большой. Это я позже узнаю. Пока – не знаю. Но это не важно - мне важно, чтобы психика дочери не пострадала.

- А как узнать, мы едем в разных автобусах или в одном?

И тут выясняется, что в разных! Приходит моя очередь паниковать! А Апельсинка включает сирену и ещё больше впивается в мою ногу. Из последних надежд я бросаюсь к главной тётеньке (вернее, я по-прежнему не знаю, что она главная, но почему-то на неё очень рассчитываю).

- Послушайте, а можно нам в один автобус с ребёнком? – пытаюсь договориться я и привожу ещё несколько доводов и аргументов.

Тётенька открывает рот и говорит грозно:

- Что Вы со мной спорите?! Все поедут так, как распределены.

И я теряю дар речи. Она ещё что-то добавляет про списки для ГАИ, и я понимаю, что истерики не избежать. Но не понимаю, почему распределили именно так?

Не понимаю… Мужик у подъезда, да и другие приметы! Всё же складывалось как нельзя лучше….

Оно и сложилось потом так, как лучше. Мы ехали в одном автобусе и по списку. А я всю дорогу искала ещё и ещё приметы, которые подтвердят, что наш отдых сложится так, как хотелось бы – удачно. И всю дорогу прогоняла мрачные мысли. Апельсинка балдела у окна и без конца спрашивала:

- Долго ещё? Долго ещё?

Праздник без папы

Митя долго ждал этого дня. На 23 февраля в саду готовился праздник для пап. Митин папа бывал дома редко – все время ездил по командировкам, а если был дом, то уезжал на рыбалку, поэтому Митя папу почти не видел. Бывало даже, что папа приезжал ночью, когда Митя уже спит, а уезжал утром, когда Митя еще спит. Так и проходили Митины детские годы без папы.

Митя очень надеялся и верил, что 23 февраля на утренник папа бросит все дела и придет посмотреть на выступление сына. Митя учил стихи, рисовал открытку и готовил сюрприз. Он целую неделю по телефону напоминал папе про праздник.

В день утренника папы дома не оказалось. Митя вместе с мамой отправился в садик, мама уверяла, что папа обязательно придет, вот только приедет из командировки, а вечером – к празднику он как раз поспеет. Мите не верилось, что это - правда, поэтому настроение у него было отвратительное. Каша не елась, игры не игрались, книжки не читались. Митя нехотя поучаствовал в генеральной репетиции, грустно посмотрел на ребят и уныло побрел в свой любимый уголок, где стоял маленький диванчик для отдыха.

На диванчике в саду Митя проводил самые грустные минуты своей жизни, а их было достаточно. Митя часто думал о папе и завидовал тем ребятам, за которыми каждый день приходили отцы – за ним приходила только мама. Маме, конечно, он тоже был рад, потому что очень ее любил, но ему хотелось, чтобы приходил и папа. Чтобы они вместе шли из сада за руки, разговаривали о машинах, кораблях, изобретениях. Чтобы папа взял его на руки и подкинул высоко-высоко – в небо и поймал, а потом крепко обнял. Мите очень хотелось, чтобы папа работал ни в какой-нибудь там командировке, а рядом с домом и приходил каждый вечер.

Так и просидел Митя на диванчике до самого вечера. Воспитатели его не трогали – уважали желание побыть одному, но в четыре часа затормошили и его – пора было отправляться в музыкальный зал.

Ребята гуськом заходили в зал, весело улыбаясь родителям. Все находили мама и пап глазами и махали им руками. Митя тоже искал папу, но не находил. Мама сидела, как всегда, на первом ряду и улыбалась любимому сыну. Митя был очень благодарен ей, что она отпросилась с работы и пришла к нему на праздник, но еще хотелось бы видеть и папу. А папы нигде не было.

Спели две песни, станцевали, сыграли мини-спектакль. Митя безразлично рассматривал гостей и вдруг заметил знакомые черты у самых дверей. В самом конце зала, где родители толпились одной большой кучей, потому что им не хватило мест, стоял любимый папочка и широко улыбался. Мите сразу захотелось броситься папочке на шею, но мужская гордость заставила его доиграть свою роль и дочитать стихи.

После утренника они шли домой с папой, держась за руки, разговаривали про машины, корабли и изобретения – как мечтал Митя. И он был счастлив.

Автор Вера Кулигина

Путешествие из города в деревню

Девяностые годы поломали многие судьбы, судьба нашей семьи не стала исключением. Именно в это время мои родители приняли решение – переехать в деревню на постоянное место жительства. Причиной же стала - невозможность выживания в городе в условиях отсутствия работы и денег. Попросту говоря, нам нечего было есть. 

Родители с полгода собирали свои вещи, нажитые совместным трудом, и рассовывали их по коробкам, чемоданам и мешкам. Переезд планировался ближе к осени на своей грузовой машине. Я принимала активное участие в подготовке «Газона» и варила с отцом металлическую конструкцию-крышу, чтобы вещи доехали сухими и целыми. 

 
Обычно дети любят переезды, потому что это – смена обстановки, что-то новое, непривычное. Мне же было очень грустно расставаться со своими друзьями. И чтобы не впасть в депрессию окончательно, я решила мечтать, как все будет у нас «там». Я представляла себе просторный дом, свою комнату. Воображала, как я пойду в новую школу, познакомлюсь с одноклассницами, как понравлюсь всем мальчишкам, и они будут ходить мимо нашего дома и подглядывать в мою комнату через окно, ведь это будет одноэтажный дом. 

 
Какие это были глупые, нелепые и милые мечты! На деле же все оказалось совершенно иначе, как для меня, так и для родителей.
Мы выехали ранним вечером. Отец посадил нас сестрой, двумя собаками и кошкой в крытую машину, закрыл дверь и завел мотор. Мы имели возможность наблюдать за путешествием из тусклого маленького окошечка. Я заставила себя запомнить эту минуту и, что было сил, глядела на улицу, провожая взглядом проплывающие деревья, кусты и фонари. И я действительно потом помнила этот пейзаж всю жизнь. 

Наше путешествие было долгим и утомительным – целую неделю. Мы ехали с остановками, варили в дороге суп, кукурузу, ели конфеты «Рачьи шейки». Не знаю, как мы – дети - выдержали это испытание? Неделя практически взаперти. С потолка капали огромные капли конденсата, собаки скулили и просились наружу, а мы всю дорогу валялись на кроватях, поставленных одна на одну, и ждали чего-то очень хорошего. 

Помню, отца однажды остановила группа странных мужчин, требующих деньги. Это были дорожные рэкетиры. В то время было много бесконтрольного безобразия, а рэкетиры были людьми, жаждущими легкой наживы. Не знаю, как отцу удалось довести нас живыми, и остаться при этом с деньгами в карманах? Дорога была нелегкой и довольно опасной – это я теперь понимаю, будучи уже совершенно взрослой. 

На месте нас ожидали как вещи приятные, так и не очень. Дома, которые предназначались для продажи и в перспективе могли стать нашими, оказались непригодными для жилья. Мы поселились во флигеле у бабушки. Это был сырой дом с низким потолком. Нам было очень тесно, родители спали на печи, а мы с сестрой разместились в кроватях, привезенных с собой. 

 
Мы словно очутились в другом мире. После городских удобств – это был сильным испытанием. Туалет и душ на улице, а кухня в соседнем доме. А вот школа расположилась в двух минутах ходьбы, а на деревьях в саду росли настоящие яблоки, груши и сливы. Пожалуй, это было самое удивительное впечатление – плоды, растущие прямо на деревьях. 

Мы с сестрой стали ходить в школу, а родители, тем временем, подыскивали нам новое жилище. Бабушка нас поторапливала, ее раздражало, что мы заняли флигель и завели свои порядки. Например, собака жила у нас прямо в доме, потому что это был дог, который не был приспособлен к жизни на улице на цепи. Было еще много всяких разногласий между родителями и бабушкой, о которых я слышала только краем уха. 

Когда дом нашелся, все были одинаково рады. Родители – уходу от родственников, мы с сестрой – предстоящим переменам. Дом располагался ужасно далеко от школы, более того, - он находился вообще за пределами села. 

 
В первую же осень овраг перед ним залило водой, и мы не смогли попасть в школу. Потом мы ходили по какой-то окружной тропинке, надевая огромные резиновые сапоги. В школе я появлялась вся в грязи и с чернотой под ногтями. Мне было ужасно стыдно за свой внешний вид. Ребята, которые жили в центре села, спокойно доходили до места по асфальту, я же брела по бездорожью и глинистой почве, обязательно переобувшись в резину. 

Все это было очень забавно, если бы не было так грустно. Помню, как мы с сестрой ходили в клуб на дискотеку с переобувной обувью и тряпочками, чтобы протереть одежду от грязи или пыли, которая была повсюду и липла с жуткой навязчивостью к одежде, ногам, рукам. Мы приходили на место, словно в магазин – с сумками или рюкзаками. Мы были одни такие, над нами нередко потешались по этому поводу, но нас это не смущало. 

 
После дискотеки мы шли несколько километров домой по освещенной луною дороге, и орали во всю глотку популярные песни. В обратную сторону мы могли не переобуваться – это уже было неважно, поэтому домой приходили в обуви, на которую прилипло огромное количество грязи. Эти глинистые слои под утро благополучно отваливались от каблуков сами или мы им помогали. 

 
Было много всего такого, о чем забыть невозможно – мама это называла романтикой и почему-то при этом ругалась непечатным словом. В моей же памяти осталось еще одно яркое впечатление о том времени, о котором я до сих пор думаю с дрожью. 

Поздняя-поздняя осень, примерно октябрь. На улице моросит противный бесконечный дождь, дует промозглый ветер. Отец собирает всю семью в поле. Мы с ведром и палкой в руке бродим по земле, на которой некогда рос подсолнечник. Там и тут валяются обломанные шапки этой культуры. 

Мы собираем урожай семечек, чтобы потом сдать на маслобойню в обмен масло. Отец учит стучать по шапкам в ведро, выбивая семечки. Мне ужасно холодно и сыро. Лицо горит, губы обветрены, руки исцарапаны. Хочется домой на теплую печку. Но в деревне, если не потопаешь – не полопаешь, и мы вынуждены работать. 

 
В тот день на нас свалилось неожиданное счастье. Мы нашли приличную кучу семечек. Видимо, в этом месте сломался комбайн и просыпал часть собранного урожая. Собрав все до последней семечки, мы смогли вернуться домой раньше, чем рассчитывали, и это было огромным счастьем! 

Автор: Вера Кулигина 

(Я: Как изменился с тех пор мой слог... с трудом узнаю строки, написанные мною же..)

Студия для маленькой актрисы

- Садись удобно и не шурши! – я пристраиваю дочь на розовый тазик. Но он не выдерживает и проваливается дном вовнутрь.

Так, на что сесть? Я растерянно оглядываюсь по сторонам и тащу стул из передней. Большой и громоздкий. С трудом втискиваю в двери ванной и пристраиваю дочку на него. Включаю запись. И…

Слышу звук воды. Соседи отвернули кран – пришли помыться. Я ставлю на паузу. Ждём. К счастью, - недолго…

И вот она – блаженная тишина.

- Готова? – спрашиваю я.

Дочь кивает. И открывает рот, чтобы сказать о том, что я прошу, но почему-то говорит:

- Мам, мне жарко.

Ну да, конечно! И слева, и справа висят одеяла. Они – наша звукоизоляция. И - шумопоглащение. Слуховое окно закрыто наглухо. А дверь – на шпингалете. Воздух кончился.

- Хорошо, - вздыхаю я терпеливо, - Сейчас проветрю, подожди, – и устраиваю дверью «ветродуй».

Фухх. Проветрили. Приступаем, наконец. Я включаю диктофон. И… слышу звук слива. Теперь уже из уборной. Она рядом – за стеной, и её тоже слышно! Включаю паузу. Ждём. Обе нервничаем и снова проветриваем.

И вот она – блаженная тишина.

- Ты готова, - спрашиваю я свою маленькую актрису.

Она кивает. И я включаю запись. Но что это? Выключаю диктофон и слушаю. Прислушиваюсь. Долго не могу понять источник звука.

- Мама, это холодильник, - догадывается дочь.

И я несусь на кухню. В сердцах выдёргиваю розетку! Возвращаюсь в ванную. Дочь терпеливо ждёт, но уже начинает ёрзать. Включаю запись. …

Потом нас прерывают. Шум грузовика с улицы – такой громкий, что проникает даже сквозь наши одеяла. Собачий приветственный лай у соседей. Шаги на лестничной площадке. И, наконец, - наши собственные коты. Они потеряли хозяев и скребутся в дверь нашего убежища.

Мысленно я уже давно чертыхаюсь, вслух - тоже что-то говорю. Не столь экспрессивное, но всё-таки… Дочь молчит – она привыкла к нашим экстремальным записям. Только уже устала.

Когда мы всё-таки заканчиваем озвучивание – это примерно через час – выходим из ванной взмыленные и обессиленные. Дочь отправляется спать, а я загружаю программу Adobe Audition. Впереди - длительный монтаж. Пятьдесят шесть минут записи ужимаются до пяти!

И вот. Я включаю Play, чтобы прослушать итог.

«Елена Касьян. Горе медовое... Я закрываю двери, иду в комнату и сажусь на кровать. Нет, сажусь в кресло (с ногами, в тапочках) и думаю, почему же я «луковое». Ну, допустим, «горе», ладно, это пусть. Я и сама понимаю, что счастья от меня немного (от меня только конфетные фантики, дырки на колготках, головная боль и крошки на столе).

Но «луковое» почему?» - слушаю Полину-Миру уже в пятый или десятый раз. И не могу наслушаться!

Тазы, сливные бачки, собачий лай, рокот холодильника и грузовика – всё это становится неважным и несущественным по сравнению с голосом моей маленькой звездочки! И я тихонько плачу.

Утром я обнаруживаю под холодильником лужу, а в холодильнике прокисшее молоко. Да, я же забыла его снова включить…

А через два дня Елена Касьян публикует у себя в блоге статью:

"Чудо-радио". Просто чудо, какое радио!

Какая прекрасная маленькая артистка озвучивает Полину. Я влюбляюсь в неё всё больше. Это Мира Кулигина. Запись сделана на вологодской студии "Чудо-радио". Вы только послушайте!

и ссылка на наш сайт чудо-радио.рф»

Я читаю и улыбаюсь. В студии, тем временем, шумит вода – дочь принимает ванну. Пойду – порадую её признанием автора…

http://www.elenakasyan.com/novosti/chudo-radio.html - это ссылка на ту самую статью.

(Ниже озвученная версия истории. В ней использован отрывок из книги Елены Касьян, озвученный на Чудо Радио. Музыка Елены Касьян)

Здесь можно послушать ЭТУ историю