5.
Вероничка семенила вслед за человеком с надписью на бейсболке «режиссёр».
- Что, что Вы сказали про радость? – выпытывала она.
- А я разве что-то сказал? – переспросил режиссёр и тут же забыл про Вероничку.
- Так. Перерыв полчаса, после жду всех на площадке. – отдал он распоряжения и добавил. - И без опозданий!
Съемочная площадка – а это была она – мгновенно опустела. Приглушился свет, всюду повис полумрак. Вероничка прищурилась – только что она была на улице, улыбалось яркое солнце, и вот опять полумрак, как в кинозале. И ни одного указателя с зелёными светящимися буквами «Выход».
- Они что тут, все наощупь ходят? – бормотала она под нос, переступая какие-то провода и огибая декорации.
– И режиссёр, как назло, куда-то запропастился – и как он так быстро исчез? – недоумевала Вероничка.
Немного побродив туда-сюда, в одном из углов она обнаружила пятно света. Не раздумывая Вероничка бросилась туда, спотыкаясь по пути о шнуры, цепляясь за занавески и какие-то непонятные штуковины, всюду висевшие.
Как только она приблизилась к спасительному свету, отчётливо стали слышны всхлипывания. Вероничка насторожилась.
- Кто здесь? – спросила она тихонько.
Никто не ответил. Но плач стал громче.
Вероничка стала пробираться на звук – в стороне плача виднелась приоткрытая дверь, и именно из неё пробивался свет. За этой дверью явно кто-то очень грустил. И Вероничка сделала шаг.
Внутри комнаты, напротив зеркала, унизанного по периметру светящимися лампочками, сидела примерно такого же возраста девочка и вытирала слёзы бумажным платочком, Вероничке она показалась очень знакомой. «Где-то я эту девочку видела», - подумала она.
- Ну вот, теперь грим испортится, тётя Марина снова будет ругаться. И режиссёр, - говорила девочка сама с собой.
- Какая тётя Марина? – без «привета» и «здрасьте» решила сразу выяснить проблему Вероничка.
- Тётя Марина – наш гримёр, – охотно пояснила девочка. – А ты кто?
- Вероничка! Привет! – спохватилась Вероничка. – А тебя как зовут? Откуда я тебя знаю?
- А меееняяаааа много кто знаааает, - опять принялась плакать девочка, - я эта…, - она кивнула в сторону афиши на стене.
Вероничка уставилась на потрет и завизжала от восторга. На постере были напечатаны все главные актёры, которых она только что видела в кинозале. Все! Вот это да!
- Так ты актриса! Мария Артёмова? Вау! – выдохнула она своё восхищение.
- Да уж, актриса… только я тааааак устаааала! Каждый день репетиция-съемки, репетиция-съемки. Это невыносимо! Даже в каникулы! Даже по выходным! Сразу после школы, или вместо школы.
- Ух-ты! – только и нашлась, что сказать Вероничка. – А ты, что же, первоклассница?
- Закончила первый. Но это неважно, на площадке все равны – режиссёр не даёт поблажек никому! – продолжала рассказывать удивительные вещи Мария.
- Почти второклассница…Круто! А я только в сентябре пойду в первый класс… Слушай, а это, наверное, столько радости, когда в кино снимаешься? – захлопала ресницами Вероничка.
- Радости? Да у меня ничего не выходит. Учиться некогда, роли путаю, отдыхать некогда, поиграть некогда! Мама без меня в отпуск ездит. Бабушку уже полгода не видела – в гости приехать некогда. А режиссёр, кажется, меня скоро выгонит. А в школе на второй год оставят, наверное! Какая уж тут радость? – стала жаловаться актриса Мария Артёмова.
- Но как же? Тебе же должно нравится? Это же так здорово! – не верила Вероничка.
- Здорово вставать в пять утра, а ложиться после полуночи? Здорово зубрить по десять страниц текста каждый день? Не досыпать, но выглядеть красиво? Улыбаться на экране, даже если не хочется и все достали? Мне это должно нравиться? – не унималась актриса.
Вероничка опешила. Совсем не так она представляла себе жизнь актёров. Сплошной праздник! А тут всё наоборот, оказывается. И она вспомнила про свою собственную потерянную радость. Значит, здесь её искать тоже не стоит – нет её здесь.
- Маша, правда, всё так грустно? – переспросила она на всякий случай и посмотрела на юную актрису.
- Что? – та словно не поняла. – Кому грустно? Девочка, что ты здесь делаешь? Это гримерка для артистов, пожалуйста выйди, не мешай репетировать!
Вероничка обомлела. Маша, забыв о слезах, припудривала носик и радостно улыбалась своему отражению. Будто бы и не было этого волнительного рассказа про её сложную актёрскую жизнь. И тут за дверью раздалось:
- Перерыв окончен, все на площадку! В кадре Маша – позовите Машу, пожалуйста!
Это был голос режиссёра. Маша резво соскочила со стула и убежала, хлопнув дверью и мгновенно забыв про Вероничку.
Вероничка постояла еще какое-то время, размышляя над столь быстрым преображением Марии Артёмовой.
- Не понимаю… Что это было?
А с площадки послышалось: «Эпизод двенадцать. Сложная жизнь актёра. Дубль первый» и хлопнула хлопушка.
- Да ну вас! – обиделась Вероничка. – Не поймешь, где правда, а где игра. Но искать здесь радость я больше не буду. Это какие-то «смешанные чувства», а не радость. - И тоже вышла, тоже хлопнув дверью.
- Н-дааа, - размышляла она, пока выбиралась из съёмочного павильона, - а я-то думала: жизнь актёра – это море радости. С утра до вечера…
Вероничка сделала шаг на улицу и уткнулась в розовый живот кролика. В знакомый живот. Знакомого кролика.
- Так как насчёт побездельничать? – спросил тот, любезно присев рядом на корточки. – Моё предложение всё ещё в силе.
- Какое предложение? – не поняла Вероничка.
История ШЕСТАЯ
Комментариев нет:
Отправить комментарий