В ЦИФРУ - И ОБРАТНО. 35. Определённо счастливы

 

Нет. Мне все это не приснилось. У меня есть куча доказательств и свидетелей. Другое дело, что мне, свидетелям и доказательствам никто не верит. Поэтому мы никому и не рассказываем. Ни я, ни Юлька, ни Леська, ни дед, ни Максим, ни мама. За Иван Иваныча не ручаюсь, но он первому встречному-поперечному рассказывать тоже не станет – только настоящему ценителю словесного вымысла. Писателю, например, какому-нибудь, или сценаристу.

С тех пор, как всё это случилось, прошло нимало, как вы думаете, чего? ВРЕМЕНИ! Чего же ещё. Только время – относительно. Теперь я знаю, что время растягивается как слайм, время «выкидывает коленца» и отскакивает, как натянутая резинка. А ещё, время меняет. Меня время очень изменило. Из маминого нервотрёпщика я превратился в, одержимого театральным искусством, фанатика. Сегодня я почти забыл, как выглядит телефон, а в интернет залезаю только для того, чтобы зарегистрироваться на фестиваль свободных театров и посмотреть лекции по актёрскому мастерству.

Да, я поверил в своё актёрское будущее! И оно всё ещё в будущем! Леська, кстати, тоже учится, потому что тоже поверила. Мы в одном театральном институте, на одном факультете.

Мама вышла замуж за Максима. Папа – тоже норм. Я в их дела не вмешиваюсь, сами разберутся. Дед остался в театре, он уже не молод, но с профессией осветителя справляется. Живёт в театральной подсобке, с нами не захотел. Юлька – школьница. В общем, все определённо счастливы! В настоящем определённом времени. И месте. И будущее нас ждёт – самое блестящее!  

В ЦИФРУ И ОБРАТНО. 34. Веки вечные

 

Прямо деду на колени! Юлька приземлилась, точнее приколенилась именно так – к деду! А я – просто на стул. Но на стул в театре. О, этот театр! Место встреч и расставаний.

Мы переместились в кабинет худрука, художественного руководителя и режиссёра Ивана Иваныча. С космической скоростью, через вспышку света с последующим затемнением. Всё, как всегда - мы уже привыкли. Мы с Юлькой, как настоящие интернет-робинзоны, совершили очередной «перепрыг» из сайт-пространства в пространство реальности.

- Привет, деда, - радостно поприветствовала родственника Юлька. И крепко обняла за шею.

Финского комбеза и сапожков со стразиками – как ни бывало. Я же говорил! Назад ничего не выдаётся. Всё виртуальное – пффф – и нету. Юлька была в своей собственной футболке, так же, как и я - в тех самых, в которых метнулись в сеть. А разорванный для панамы фартук Юлька посеяла где-то в пути.

Вздохнув о потерянных вещах, я переключился на осмотр места приземления нашей ракеты. Которой у нас не было. Это я так прикалываюсь. Зато была палка-выручалка, и она, в последний раз, лежала в рюкзаке. И, помнится, рюкзак тоже был сайтовский! Значит, выданный на временное пользование. Я поискал глазами рюкзак с ушами зайца, а наткнулся на две крошечные чашечки на журнальном столике худрука. Те самые, из которых дед с Иван Иванычем в последний раз горячие напитки распивали. Увидел чашечки и вспомнил «сибирский ягодный чай». Ээх, теперь и нам будет, что вспомнить!

- Ну-с, вызывали? – обратился я к Иваны Иванычу, - По вашему приказанию прибыли!

- Кх! – крякнул дед, - Да у нашего отрока появились манеры!

- А как же, перед нами Троекуров-младший, как-никак. Воспитанный по всем а-ля понятиям, человек, - подыграл мне в стиль Иван Иваныч.

Юлька таращилась на наш театр с любопытством. То же мне, актрисулька подрастающая! А Троекурова не знает, вы, наверное, тоже: Саша Троекуров – это сын главного злодея в спектакле «Дубровский». Ну, и в книге Александра Сергеевича Пушкина, по которой этот спектакль создавался, разумеется, тоже главный персонаж. Один из главных. Из-за которого самый главный персонаж - его, как раз Максим играет - получает кучу проблем. Сами почитайте, узнаете – каких. А я в этом спектакле Троекурова-младшего играю, но мой персонаж никакого зла в мир не несёт, ребёнок потому что. Но манеры у него есть! Это точно!

- Иван Иваныч, - докладывал я, - На море побывали, горы посетили, даже медведя встретили, а маму с Максимом не встретили!

- А ты как, больше не серчаешь? – переменил тему дед.

Тут надо вспомнить про «дедов словарь», без деда я не пользовался, и вот – можно вернуться к объяснениям устаревших слов. Думаю, очень полезное это занятие. И мне и вам. Итак, «серчать» - это значит, «злиться», «обижаться».

Я «не серчал». Как-то отлегло разом. Это же дед мою прежнюю злость на Максима имеет ввиду?

- Посерчал-посерчал, да и перестал! – ответил я деду.

- Ну и славно, - улыбнулся он, - Отдых, он кого угодно в равновесие приводит. И в мир со своим сердцем.

- Это точно! – подтвердил я. – Дед, а ты к нам надолго? Нам тебя для равновесия не хватает!   

Мне очень хотелось узнать, как там папа, как вообще они жили без нас, и сколько дед будет гостить?

- Навсегда, - удивил меня дед ответом. – Тут Иван Иванычу, как раз, в театр осветитель и монтёр сцены нужен. Подходящая для меня работка - справлюсь.

- Угу-угу, - поддакивал Иван Иваныч, потянувшись к одной из чашечек.

«Чаехлёбы и кофеманы!» - подумал я.

- Угу-угу, - поддакивал Иван Иваныч, - Потому что тонизирует!

«Я что, это вслух подумал?» – удивился я.

- Нет, просто он умеет читать чужие мысли, - ответил дед.

Юлька прыснула. А я уже почти ничему не удивлялся. Всюду чародеи и мыслечитатели. Но тут в дверь постучали. Тихонечко так, по-свойски. И, не дожидаясь, открыли. Нараспашку!

- На пороге стояла … Леська!

О! Я чуть про неё не забыл! Вот тебе и первая любовь! Первая ссора, небольшое расставание – и ты уже не помнишь, в кого был влюблён. Мне стало немного стыдно. А Иван Иваныч ещё нас в будущем поженил!

- Привет, путешественники! – сказала Леська, с таким видом, будто вышла на минуточку. И плюхнулась на диван. Между Иван Иванычем и дедом. Будто оба – два её родных деда.

И тоже потянулась к чашечке. Чаехлёбы и кофеманы! Я предусмотрительно щёлкнул чайником. Дед одобрительно посмотрел на меня и спросил:

- Согласен ли ты, Вячеслав, остаться в Сибири на веки вечные со своею матерью, сестрой и дедом? Согласен ли ты продолжить род лицедеев в этом храме величайшего из искусств, - дед раскинул в стороны руки, - В храме преображения и волшебства?

Я, было, открыл рот, но дед строго показал рукой, что не закончил.

- Согласен ли ты, Вячеслав, смириться с новой любовью своей матери и её избранника Максима? А также согласен ли ты примириться с юной девой по имени Алеся – дочерью, уже упомянутого мною, Максима?

Ну, дальше уже был совсем театр. Точнее, даже цирк какой-то. Дед то ли пробовал на себя роль боярина, то ли стебался во всю над внуком. Но я то давно был на всё согласен. Театр стал моим домом. Вторым. Нет, скорее, первым! А мамина любовь… ну что ж, это же её любовь – не моя. Ей и выбирать. А вот моя… Я посмотрел на Леську.

То есть, я хотел на неё посмотреть и повернулся к тому месту, где она только что сидела. Но Леськи там не было!

Секунду. Про «лицедеев» не объяснил. Лицедеями называли когда-то исполнителей в театре. Да и сейчас называют.

- Так-так, - дед постучал пальцем по столу, - Кажется, теперь Леська не согласна.

Я вздохнул. Ох уж эти женщины! Только мужчины всё обсудят, только «наведут мосты перемирия», как женщина – бац – и выкинет какое-нибудь коленце.

«Выкинуть коленце» - это значит, вытворить что-нибудь неожиданное.

«Неужели Леська примиряться не хочет?» – ужаснулся я. – «А как же «на веки вечные»»? - и пулей метнулся в коридор.

Где она? Куда делась? Я пробежался по этажу и даже заглянул в дамскую комнату. Постучался предварительно, конечно же. Фухх, неловко как. Но где же эта психованная?

- Лееесь! – позвал я в холле, задрав глотку вверх, чтобы эха побольше с потолка посыпалось, - Выхоооди!

Вместо эха открылась входная дверь и… в театр стремительной толпой влетели, вбежали, вкатились… а точнее, ворвались все ОНИ. Разом! Мама. Максим. Леська. Когда она успела прошмыгнуть на улицу, да еще без верхней одежды? Встречать, значит, ходила. А я что подумал? Вот дурак мнительный!

- Славка! Я так соскучилась, - мама отставила в угол лыжи и бросилась обниматься.

- Где…, - я, мучимый вопросом, пытался его задать сквозь объятья, - Где вы были??? – покосился на лыжи и подумал? «Значит, всё-таки, снег и горы?»

Мама лениво махнула рукой – мол, не стоит обсуждения. И уже распахивала объятия снова, потому что ей навстречу неслась Юлька! А следом, не спеша, вышагивал дед, а позади Иван Иваныч. Максим обнимался с Леськой.

Обнимашки не прекращались, будто мы все не виделись и не слышались лет двести. А, правда, сколько? Я машинально посмотрел на большие часы в холле. Стрелки показывали 09.45 или 21.45? Маленькая стрелка ближе к десяти, большая – ровно на девятке. Девять сорок пять утра или вечера? А какого дня? А месяца? Я не удивлюсь, если сейчас выйду на улицу, а там сирень расцвела.

И я вышел на улицу. Ради интереса.

Там цвела сирень! И яблоня! И верба. Вокруг театра по-весеннему буйствовали все виды цветущих деревьев! Беспощадно тренькали соловьи. Или свиристели. Или ещё кто-то из птиц, не знаю. Не разбираюсь. Но самое интересное: на фасаде здания во всю стену расположилась растяжка «Премьера! …». А дальше название спектакля, о котором я и слыхом не слыхивал, и никогда в нём не репетировал. Новый какой-то. Минуточку! Я подошёл поближе и разглядел ещё одну надпись, шрифтом чуть поменьше. «По пьесе Полины Бородиной «Настоящее неопределённое время», в роли Саши …» И моё имя!

Как это? Я же ещё даже Сашу Троекурова не сыграл, а про этот спектакль вообще ничего не знаю, хотя про режиссёра где-то слышал… Я покопался в памяти.

- Вспомнил! Она к нам приезжала на фестиваль «Ремарка», мне понравилось. Точно! И я вспомнил спектакль! Я же видел его эскиз. Но там играли взрослые, которые претворялись детьми. Ну… как обычно это бывает в театре. И всё-таки, ничего не понятно.

Настоящее. Неопределённое. Время. Да!

А ещё: Настоящее. Неопределённое. Место.

 

Это был спектакль про современных детей, которые не видят своих родителей, потому что те на работе всё время. Про детей, которые сдвинуты на гаджетах, а друг с другом не умеют общаться. И с другими людьми не умеют общаться. Ну, примерно как мы с Юлькой и Леськой. Очень интересный спектакль, современный! Актуальный. Острый! 

Но роль мальчика Саши в этом спектакле – главная! А я только-только начал работать в эпизодах. Как же я справлюсь? И сколько у меня времени на подготовку? Когда? Когда премьера точно? В каком году? Месяце? Мне очень захотелось узнать.   

И тут я понял! Я понял, что все желания сбываются! В будущем! Через настоящее. И рванул обратно в театр. Место, где сбываются желания. Место, где работают и живут все мои близкие. И где хочу быть и я. Веки вечные.

 35. Определённо счастливы!

В ЦИФРУ - И ОБРАТНО. 33. Белый медведь и другие спецэффекты

 

«Да, ну! Какой ещё «навсегда»?! Сейчас чего-нибудь соображу. Это же всего лишь, пустая страница. Незаполненная или несуществующая. Должен быть возврат на исходную. Или ссылка куда-нибудь!» - я соображал изо всех сил, что делать и как.

И тут раздался писк. Противный, приближающийся писк. Я посмотрел в его сторону: угол страницы заполонили смайлы-уродцы. Они противно попискивали и непрерывно открывали и закрывали пасть, пожирая страницу. И они двигались на нас! Не знаю, что они оставляли позади себя - за плотным строем желтых голов мне было ничего не видно, но я мог предполагать… что ничего хорошего.

- Чего это они? – ужаснулась Юлька.

У неё расширились глаза – не то от любопытства, не от страха. Я оглянулся назад: ничего, решительно ничего не было за спиной, за что можно было уцепиться или на что запрыгнуть, чтобы переместиться куда-нибудь, где не так опасно! Что делать? ЧТО??

Меня захлестнуло чувство ответственности за сестрёнку, я вспомнил всё: отцовы стрелялки, паука-вирусятника, Юлькину простуду после снежинок, как она пропала в детском саду и много ещё всякого вспомнил. И решился на невероятное! Схватил сестру за руку и крикнул:

- За мнооооой! Прыгай повыше!

И мы прыгнули. Прямо на головы желтым болванам. Круглые сферы шевелились под нашими ногами и скользили, но мы так стремительно перебирали пятками, перепрыгивая с одного смайла на другой, с одного на другой и - снова, что шансов свалиться у нас почти не было.

- Тын-тын-тын, - мы же не успели обуться, поэтому перепрыгивать было очень даже удобно - стопа подстраивалась и выгибалась полукругом, а пальцы цеплялись за поверхность.

«Таких не берут в космонавты! Таких не берут в космонавты!» - в голове крутился смешной и дурацкий мотивчик.

- Такиииих мы аааастааавим на сайте! – допел я вслух и спрыгнул вместе с Юлькой на следы, оставленные смайлами.

Всё произошло очень быстро, мы проскочили пожирателей страницы и оказались в противоположном углу. Здесь было совершенно черно. Я успокаивал себя и Юльку:

- Это всего лишь задумка разработчика – задержать на сайте гостя интересной анимацией.

А про себя додумал: «Они же не знали, что гости могут быть реальными. Буквально «на сайте». И им придётся не со стороны умиляться «желтенькими троглодитами», а встречать их напор с достоинством. Босяком».

Юлька громко дышала. А я, на правах старшего брата, продолжал успокаивать:

- Видишь, они даже не развернулись, они запрограммированы пробежаться в одну сторону, а на краю страницы исчезнуть! Простая анимашная функция. Не бойся!

- А я и не боюсь, - спокойно ответила Юлька. – Давай дальше маму искать.

Она не боится! Я тут из себя героя строю, а она НЕ боится! Смешно.

- Давай. Будем катапультироваться?

- Вон же выход! – Юлька махнула рукой на золотистые буквы «Этой страницы не существует. Возвращайтесь обратно!»

Золотое на чёрном. Красиво! Могу поклясться, минуту назад этой надписи на этом же месте не было! И мы отправились к ней, чтобы топнуть в четыре ноги.

Свет мигнул и погас. Но всего на долю секунды – к подобным спецэффектам мы уже давно привыкли, и даже не вздрогнули. А перекинуло нас на другой сайт. Совершенно другой. Юлька не вникла, а я очень удивился: по логике мы должны были остаться на этом же…Ну… потому что конкуренция. Видимо, разработчики не досмотрели – допустили ссылку на сайт конкурентов. Хотя, мне то какое дело. Нам даже лучше – мы с Юлькой полагались на судьбу: куда она нас пошлёт, там мы и приключения ищем. И никакой с нас ответственности!

Это мама любит рассуждать про ответственность. Её излюбленное выражение: «Кто хочет – ищет возможность, кто не хочет – причину». То есть, «возможность, чтобы что-то сделать» или «причину, чтобы ничего не делать». А ещё она постоянно капает на мозги: «Слава, бери на себя ответственность за свои поступки!» А какая с меня, на фиг, сейчас ответственность, если меня швыряет туда-сюда по интернету, а сам я не знаю, куда попаду в следующий раз. Так что, ерунда это всё – про ответственность и выбор -  нет никакого выбора. Или есть?

- Юль, мы где?

Глазам было нестерпимо больно от яркого света. Мы с Юлькой щурились и  пытались всматриваться – куда попали на это раз?

- Юль, мы, когда прыгали, ты о чём думала? – я попробовал проверить версию про выбор, потому что сам я - куда нам переместиться - ничего захотеть и подумать не успел.

На меня напала философия. А на это тоже нужно время. Вот я и потратил его на воспоминания о маминых наставлениях, вместо того, чтобы желания загадывать. Хочу, мол, на Боа! Хотя, с одной стороны, причём здесь мои «хочу», нужно учитывать «хочу» нашей мамы – Юлька в этом трижды права. А мама хотела в Сибирь. Во всяком случае, мы так запомнили. А, с другой стороны, зачем ей Сибирь виртуальная, если она и так в Сибири?! В реальной!

Тем временем, наши глаза привыкли к яркому свету.

- Это же снег! – радостно заорали мы в один голос.

- Чего мы орём? – хмыкнул я, - А если здесь белые медведи разгуливают - сбегутся стадом… То есть, стаей. Или… табуном каким-нибудь?!

- Сам то чего орёшь? Тебе что ли можно? – Юлька не обиделась, так, для хохмы поогрызалась.

Мы стали оглядываться в поисках живых существ. Ну, и вообще, стало интересно, где мы? Несколько рекламных баннеров разъяснили ситуацию. «Горнолыжный курорт», «Подъем →», «Спуск ←», «Чай. Горячий бульон. Шаурма».

- Наконец-то! – обрадовалась Юлька, - Наконец-то, то, что нужно. Мама любит много снега! В Сибири же много снега, - Юлька прикололась, - Особенно зимой.

- Так это по твоей милости мы именно здесь? – я всё ещё сомневался по поводу выбора и его отсутствия, - Ты загадала?

-Ага, загадала, - заверила Юлька, - А что, неверно? В море мы искупались, наше желание исполнили, давай искать наших театралов, теперь следуя их желаниям.  

- Юль, а тебя не смущает, что мы босые? – я всё никак не мог понять, как это мы: стоим на снегу уже несколько минут и не мёрзнем.

Или секунд – не важно! Но стоим же! Нам не холодно! И в футболках на плечах. Да ещё этот фартук рваный на голове. Я натянул футболку на себя и велел Юльке. Хотя бы что-то из одежды!

- Так ты нас нормально одень! – с вызовом заявила Юлька, - Ты же мастер из карманов доставать бутерброды. Попробуй достать нам по комбезу.

«Ага», - подумал я, - «По финскому. Только финские умеют сдуваться до крошечных размеров. Может, и в карман помещаются».

Однако, шутки шутками, только решать чего-нибудь нужно было немедленно, потому что воспаление лёгких мы уже лечили. И, ничего хорошего! Но, удивительное дело, мы продолжали торчать на сайте посреди снега, болтать и глазеть на вывески и НЕ ЗАМЕРЗАТЬ! И всё бы ничего, только проходившие мимо отдыхающие, стали на нас странно посматривать.

- Юль, откуда здесь люди? – прошептал я, - Они что, тоже настоящие? Я думал, только нам можно…

Мы привыкли, что сайты обычно пустуют. Антураж, голоса, музыка, смайлы, спецэффекты. А люди? Их раньше не было!

- А, может, они … это… они пиксельно-виртуальные… галограмма? – предположила Юлька.

«Надо как-то проверить», - подумал я. – «Ну, просто потому что интересно!» Мимо, как раз, проходила пара в красных комбинезонах с лыжами наперевес, по направлению «Подъем →». Я резко сделал выпад в их сторону и ткнул пальцем в красный бок женщины, та взвизгнула и со словами: «Сумасшедший какой-то», шарахнулась в сторону.

- Простите, пожалуйста, - я покраснел и рассыпался в извинениях.

- Ты чего? – Юлька посмотрела укоризненно, - Обалдел!

- Я думал: они пиксельные, помигают и снова проявятся, - пояснил я свои странные действия. – А они осязаемые!

- Ооо, - Юлька схватилась за голову, - Ну да, то-то диваны, стулья и всё остальное под нами мигает и рассеивается! Ты – балда!

Балда и есть. Наплевать, короче – настоящие здесь люди или галографические, нечего клоуна изображать, лучше подумаю над материализацией одежды. Всё тело, все-таки, начало подмерзать, а у Юльки посинел нос. Она подпрыгивала с ноги на ногу, пытаясь согреться.

- Сейчас бы шубку! – размечталась она.

Шубка не заставила себя ждать. Прямо на нас, вынырнув из какого-то домика, шёл белый, огромный…  на задних лапах… МЕДВЕДЬ!

- Юль, - дрожащим, но гневным голосом шепнул я, - Ты бы поосторожнее, в своих желаниях!

Юлька спохватилась и заговорила скороговоркой:

- Два комбинизона: размер 44, рост 168, размер 36, рост 150; обувь зимняя на протекторе: размер 40, мужская, размер 16, для девочки, с кошечками из страз по бокам; две шапки: розовую с помпончиком и мужскую…Слав, у тебя какой размер головы?

Я в недоумении посмотрел на Юльку.

- Ну, быстрее думай! – поторопила она, - Холодно!

Я ответил.

И тут же. Одежда возникла прямо на нас! По размеру, по ноге, по голове.

- Обалдеть! – только и выдохнул я, - Ты тоже овладела навыком материализации! Поздравляю!

А Юлька, тем временем, засовывала красный карандаш – и волшебную палочку, по совместительству, в рюкзачок с заячьими ушами.

- А палка то откуда взялась? – полюбопытствовал я.

- От верблюда! – Юлька не пожелала открывать секреты магии.

На нас больше не смотрели, как на «странных личностей», а медведь оказался дрессированным. Это было местным развлечением: белый медведь, играющий на балалайке. Медведь был настоящий, только ручной! Но и напугал он нас по-настоящему! Мы его потом поближе разглядели, и как на балалайке играет, послушали. Русскую народную «Полюшко-поле». Медведь на сайте был, а мамы нигде не было. Но мы не собирались отчаиваться!

Взяли лыжи. В моем кармане, того самого комбинезона, который сделала Юлька, обнаружилась кредитка. Сайт, хоть и виртуальное пространство, но за лыжи нужно было заплатить. С лыжами мы пошли по стрелке «Подъем →», но нас туда не пустили и отправили на «Детский спуск», куда даже подъемник не нужен. Таким, как Юлька, экстремальные катания запрещены – возрастные ограничения, а на детскую горку подниматься можно только ножками! А мамы, разумеется, там не оказалось – на «Детском спуске»!

Мы скатились разок-другой, и даже вошли в раж! То есть, нам понравилось. Горка хоть и плёвая – метров пятьдесят в длину – зато ууухх, с ветерком! Юлька визжала как свинка Пепа, а на третьем спуске даже научилась притормаживать бочком, а не головой в сугроб. Было смешно и весело. Особенно весело, что из южного моря в северные горы. Вот они – чудеса информационного века!

- Пошли, Юлька, сушиться и хот-доги есть! – предложил я часа через два, - У меня теперь кредитка, всё купим без материализации.

- Ага! – ответила Юлька и таки на последнем спуске снова нырнула в сугроб. Головой.

Мы хорошенько отряхнулись, сдали лыжи и отправились в домик с надписью «Чай. Горячий бульон. Шаурма». Заказали по фирменному красному чаю из смеси северных ягод, уселись на диван и уставились в телевизор. Последний раз по телевизору показывали Ивана Иваныча. И, это ж надо, на этот раз снова показывали его!

- Офигеть! Персональная трансляция в любой уголок интернета! – торжественно объявил я, - Юль, посмотри, кого это нам показывают?!

Юлька отхлебнула северной вкуснятины, грызнула сосиску и только тогда соизволила взглянуть на экран. Телевизор работал на беззвучке, и что говорил Иван Иваныч, было не разобрать. Но он, как обычно, смотрел НАМ В ГЛАЗА! Нам с Юлькой!

- Опять этот фокус! – покачал я головой, - Что он говорит?

- Наверное, приятного аппетита желает, - хихикнула Юлька, - Ты звук попроси включить.

Я попросил. Бармен щелкнул пультом…

« …Пока наши юные артисты и будущие звёзды отдыхают, взрослый состав приступил к запланированным репетициям…» - Иван Иваныч закончил речь и подмигнул, а на экране появились виды нашего города, потом театр – главный вход, потом немного зала и труппа на репетиции. Кажется, в числе других, я увидел силуэт мамы.

- Ты видела? – я вскинул руку, показывая Юльке нашу маму.

Юлька совершенно спокойно расправлялась с хот-догом, и волноваться, как я, не собиралась.

- Вы видели? – обратился я к бармену и показал на виды театра нашего замечательного сибирского городка, которые в этот момент мелькали на экране.

- Что? – вопросом на вопрос отреагировал бармен.

- Как он подмигнул, видели? – уточнил я.

Бармен пожал плечами. Похоже, телевизор его не занимал нисколько. И ничего удивительного он на экране не заметил.

- Юль, я не понял, - я повернулся к сестрёнке, - Иван Иваныч подаёт нам знак, что пора возвращаться? Тогда зачем мы сюда мотались, если никакого от нас толку?

- Как зачем? – Юлька облизнулась, как котёнок, - У меня, вон, сапожки со стразиками теперь есть. И хот-дог вкусный! И гора прикольная…

- И купаться было здорово, - закончил я Юлькину оптимистичную мысль.

- Точно! – захихикала Юлька, - Ещё эта шуба белая, которая оказалась медведем!

- Юль, это всё – сплошной пиксель и голограмма – здесь нет ничего натурального! – я решил вернуть Юльку к реальности.

- Зато здесь можно мечтать! – многозначительно заявила сестрица и проглотила остатки хот-дога!

Потом порылась в рюкзаке с заячьими ушами и извлекла … красный карандаш.

- Ну-с, какое волшебное слово ты знаешь? – спросила она.

- Спасибо, - сказал я бармену, потому что как раз допил свой чай.

Юлька покачала головой и громко крикнула:

- Блииииин!!!

 

34. Веки вечные